Архон
Шрифт:
Ее сандалии тихо постукивали по пыльным камням. На площади почти никого не было. По углам шныряли темные силуэты. Один из них стремглав проскочил у нее под ногами; Мирани отшатнулась, сдавленно вскрикнув, потом перевела дыхание. Кошки. Город кишел ими. Необычно крупные, черные, они обитали, дрались и плодились в домах и мастерских, сверкали зелеными глазами из темных туннелей. Она пошла дальше и с колотящимся сердцем спросила:
«Это ты, Ярчайший? Теперь ты вселяешься в кошек?»
Ответа не последовало.
Бога здесь нет. Она совсем одна.
Ей не сразу удалось найти Палату Планов. Коридоры были тускло освещены масляными лампами, но в столь поздний час в них почти никого не осталось. Мирани робко спросила дорогу у рабыни-уборщицы, и та предложила проводить ее. Девушка чувствовала себя очень неловко, потому что рабыня соглашалась идти только позади, опустив глаза и таща деревянное ведро, и на каждом углу тихо лепетала:
— Налево, госпожа, будьте добры. Направо, пожалуйста. Простите, здесь ступеньки…
Наконец, кланяясь чуть ли не до земли, рабыня нашарила окованную бронзой дверь и робко ее приоткрыла.
— Большое спасибо. — Мирани скользнула мимо нее в дверь, но уборщица подняла голову и внезапно проговорила:
— Госпожа, окажи милость… Ты ведь знакома с Богом, разговариваешь с ним, верно?
Помолчав секунду, Мирани кивнула. Эта женщина скорее всего и не знает, какое место Мирани занимает среди Девятерых. Может быть, считает ее Гласительницей.
— Тогда… Понимаю, не мне, недостойной, молить Бога о милости. Но мой сын… Он захворал. Кашляет, язвы по всему рту. Не попросишь ли Бога, чтобы он поправился?
— Попрошу. Но ты и сама попроси его.
— Я? — Женщина на миг подняла удивленные глаза — Я всего лишь рабыня. Я не могу разговаривать с Богом.
— Можешь и должна. Получает ли мальчик лекарства? Смотрел ли его врач?
Она понимала, каким будет ответ. Рабыня подтвердила ее догадку, испуганно помотав головой.
— Тогда я позабочусь, чтобы его вылечили. Как тебя зовут?
— Патти.
— Побудь здесь, — тихо сказала Мирани. — Подожди. Ты можешь мне понадобиться.
Она никогда не бывала в Палате Планов. Ее поразили Минные ряды из сотен письменных столов. Даже в столь поздний час за половиной из них сидели писцы, склонившись над пергаментами, что-то торопливо писали и были так поглощены работой, что некоторые даже не заметили ее появления. Она прошла по душному, похожему на пещеру залу и подивилась, как Сетис работает в такой обстановке. Но куда ему деваться? Не каждый может купаться в роскоши на Острове.
Песчаный пол был заляпан чернилами всех цветов радуги. Вдоль стен на полках лежали тысячи свитков с бирками. Еще больше свитков было свалено в большие корзины на колесиках. Воздух был спертый. Частички пергамента, волокна, пыль. В косых колоннах света проплывали обрывки сусального золота. Со всех сторон слышался шелест стилей.
В дальнем конце зала на высоком помосте сидел Надзиратель. Он поднял глаза и заметил Мирани, только когда она подошла к нему чуть ли не вплотную; чиновник в панике вскочил с табуретки, опрокинув ее, и та с грохотом покатилась по помосту.
Все писцы вскинули головы.
Зардевшись, Мирани прошептала:
— Я ищу Сетиса, второго помощника архивариуса. Он здесь?
В Надзирателе мгновенно проснулось любопытство.
— Нет, госпожа.
— А ты знаешь, где его найти?
— Может быть, в его кабинете.
— Где он находится?
— О, тебе нельзя… Прости, госпожа. Так негоже. Лучше я кого-нибудь пошлю.
За Сетисом отправили писца. Через несколько минут тот вернулся, разводя руками.
— Госпожа, его там нет.
Этого Мирани и боялась. В последнее время он очень занят, видно, что-то затевает. Понимая, что на нее смотрит весь зал, она постаралась напустить на себя равнодушный вид.
— Спасибо, это неважно.
— Он… у него неприятности? — осторожно осведомился Надзиратель и бросил яростный взгляд поверх ее плеча. Громкий скрип стилей тотчас же возобновился.
— Нет, я просто хотела… побеседовать с ним, — фраза прозвучала неестественно, но Мирани так и не смогла придумать ничего лучше. — Спасибо. — Что-то слишком часто она произносит это слово.
Обратный путь между обшарпанных столов казался бесконечным. Мирани погрузилась в размышления. Можно было спросить у Надзирателя, где найти Креона, но это привлекло бы еще больше внимания, и кто-нибудь непременно донес бы о ней. Сетис говорил, что весь Город считает Креона безмозглым рабом. Пусть так и остается ради безопасности. Лучше всего даже не заикаться о нем. Она надеялась, что с ним поговорит Сетис, но теперь придется отправляться на поиски самой.
Рабыня по имени Патти терпеливо ждала ее за дверями, сидя на перевернутом ведре. Завидев Мирани, она с готовностью вскочила.
— Послушай, — твердо сказала ей девушка. Мне нужно найти человека, который работает в этой части Города. Уборщика. Его зовут Креон.
Женщина изумленно распахнула глаза.
— Тот самый? Госпожа, я его знаю. Тощий такой, долговязый, белый, как полотно. Полудурочный.
— Где его найти?
— Кто его знает? Бродит то тут, то там. На улицу никогда не выходит. У него глаза болят.
Мирани нетерпеливо кивнула.
— Но живет же он где-то…
Патти пожала плечами. Ответом был шепот, донесшийся изнутри.
«Внизу».
По шее Мирани скатилась капелька пота.
«Внизу?»
«В гробницах, Мирани. Там, где ты со мной когда-то разговаривала. Среди теней».
Рабыня изумленно глядела на нее.
— Ты что-то сказала, госпожа?
— Лампа. Мне нужен свет.
Лампа висела на стене; Мирани поспешно сняла ее и проверила, много ли в ней масла. Хватит на час, а то и больше.
— Где находится ближайший вход в гробницы?
— Неподалеку. Но…