Чтение онлайн

Из кухни показалась женщина лет тридцати в поварском халате.

— Эйя — моя жена… Расскажи полицейским, что ты видела.

Стеснение промелькнуло на лице женщины, но затем она подошла к нам.

— Я видела, как Али Хамид встречался с сотрудником полиции государственной безопасности неподалеку от «Итякескуса». Этот мужчина вышел из машины Хамида как раз в тот момент, когда я проезжала мимо на велосипеде.

— Откуда вы знаете, что это был сотрудник полиции государственной безопасности?

— Раньше я работала вместе с его женой. Я видела ее с мужем, когда летом торговала на блошином рынке в Хиеталахти. У него легко запоминающаяся внешность.

— И как зовут его жену?

— Ирма Силланпяя.

Иногда во сне мысли упорядочиваются. Теперь же мне казалось, что они, наоборот, все перемешались. Когда я проснулся в семь, то в первую очередь подумал о Вивике Мэттссон, как будто, пока я спал, она пробралась ко мне в голову и только ждала моего пробуждения.

— Вивика Мэттссон, — пробормотал я вслух, когда брился.

Оставалось лишь признать, что эта женщина произвела на меня впечатление.

Я часто думал о ней и даже прикидывал разные способы сойтись поближе. Самым простым вариантом было встретиться под предлогом проверки, могла ли она слышать с моста крики «Моше маньяк» или «Мухаммед маньяк».

Один мой бывший коллега нашел свою нынешнюю жену, допрашивая ее по поводу одного случая, связанного с рукоприкладств ом. Он раздул из мелкого происшествия целое дело и навещал ее для взятия показаний, пока наконец не получил приглашение на кофе. Другой знакомый полицейский женился на разыскиваемой им правонарушительнице, а еще одна супружеская пара возникла, когда констебль из Отдела по борьбе с преступлениями против личности искал квартиру, из которой лучше всего наблюдать за засевшим в доме напротив и отстреливавшимся преступником. Теперь он может ежедневно вести наблюдение за местом преступления из окна своего дома.

Я открыл форточку и высунулся, чтобы понять, какая сегодня погода. Туман и промозглость. Из окна был виден дом напротив, люди занимались своими утренними делами. В одном из окон мужчина в майке глубокими затяжками добивал сигарету. Затем он раздавил бычок о подоконник и щелчком отправил его на улицу.

Воздух был напитан влагой, и я надел куртку. Краем глаза заметил, как слева открылась дверь автомобиля. Я резко обернулся.

— Кафка!

Меня окликнул начальник службы безопасности израильского посольства Клейн. Я подошел к машине.

— Найдется минутка выпить кофе?

Мы зашли в кафе «Вискулман Примула». Клейн взял нам кофе и сел напротив меня. В нем не было и капли той лихости, которую предполагала его должность. Покрасневшие глаза и насморк.

— Прошу прощения, что вторгся на вашу территорию. Я хотел помочь. Позвонил инспектору Силланпяя, и он был так любезен… Не ругай его за это.

Я пил кофе, предоставив Клейну возможность высказаться.

— После нашей встречи я обдумал это дело. Вчера я связывался с Иерусалимом и попросил местную полицию подготовить справку о Бене Вейссе. Похоже, что я представил его в прошлый раз слишком безупречным.

Я приподнял брови.

— У Вейсса действительно есть меховой магазин, и он заявил, что отправляется в деловую поездку. Но… По данным, полученным мной из иерусалимской полиции, налоговая служба проверяет коммерческую деятельность Вейсса, и он подозревается в уклонении от налогов и отмывании денег. По оперативным данным полиции у него также имелись контакты с несколькими наркоторговцами очень высокого уровня, которые, в свою очередь, крепко связаны с российской мафией. Ты знаешь, что из России в Израиль эмигрировало много евреев. Среди них имеются и преступники, которые, к сожалению, зачастую продолжают свою криминальную деятельность и на новой родине.

— То есть Вейсс приезжал сюда не за пушниной?

— Похоже на то. Скажу прямо — кто-то в Израиле прохлопал. О Вейссе следовало сообщить нам, чтобы мы могли подготовиться… Мы полагаем, что он должен был передать деньги от криминальных элементов в Израиле для оплаты партии наркотиков. Налоговые органы проверили счета компании Вейсса, и при сверке выяснилось, что следы поступавших на них средств ведут к кое-каким теневым фирмам. Перевод денег осуществлялся через множество подставных компаний.

— Что общего между наркоторговлей Вейсса и террористами ранга Сайеда и Бакра?

— Мы точно не знаем. У нас есть две версии. Мы абсолютно убеждены, что Таги Хамид употреблял и, вероятно, перепродавал наркотики. Возможно, он и Вейсс нашли друг друга именно через них. Таги Хамид употреблял, как минимум, амфетамин и героин. Террористом быть непросто, работа нервная.

Я попросил Клейна продолжать.

— Не исключено, что Сайед или Бакр, а может, и оба каким-то образом узнали об этом, были совершенно взбешены и убили обоих. Уже просто того факта, что Хамид был связан с евреями, оказалось, вероятно, достаточно, чтобы вызвать подозрение у таких людей, как Сайед и Бакр, особенно если учесть, что они в это время готовили террористический акт. По их мнению, Хамид совершил непростительную ошибку, которая ставила под угрозу весь замысел.

— Вы знаете, что они готовили теракт, или это лишь предположение?

— Израильская служба безопасности получила достоверную информацию об оружии и взрывчатке. Кроме того, мы знаем со стопроцентной точностью, что Таги Хамид приобрел оружие в России. Такое оружие, которое можно использовать только при террористическом акте.

Клейн достал из кармана носовой платок и вытер свой текущий нос.

— Извините. Ездил с друзьями на морскую рыбалку и простыл… Другая версия похищения Вейсса — похитители узнали, что он богатый еврейский бизнесмен. У Вейсса было при себе много денег, сотни тысяч долларов. Наличными. Его убили потому, что он был евреем. Таким образом, они добивались трех целей одним ударом: отбирали деньги у еврея, убивали еврея и на награбленные средства приобретали оружие, с помощью которого могли продолжать убийство евреев.

— Есть одно «но», — заметил я. — Мы до сих пор не уверены, что под поездом погиб Сайед, а Вейсса убил Бакр. Ни один из них до сих пор не идентифицирован.

У меня зазвонил телефон. Это был Хуовинен.

Я встал и отошел на несколько метров. Клейн постарался изобразить на лице обиду.

— Где ты? — спросил Хуовинен.

Я рассказал.

— Мурак Лайя, который разыскивается в связи со взрывом в Вантаа, только что явился в полицию в Пасиле. Мы его определили в камеру.