Чтение онлайн

— Не все время, только со вчерашнего дня.

У Силланпяя зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и включил громкую связь, чтобы и мы слышали разговор.

— Добрый день, господин Клейн, — ухмыляясь ответил Силланпяя.

— Мне сообщили, что полиция задержала двоих граждан Израиля, сотрудников «Эль-Аль».

— У вас хорошие и оперативные источники информации.

— В чем дело?

— Обычное расследование уголовного преступления.

— О каком преступлении идет речь?

— Об особо тяжком.

— Как стюардесса и второй пилот могут быть замешаны в уголовном преступлении?

— Кто угодно может быть замешан, даже полицейский.

— Рейс будет задержан, если их не освободят.

— К сожалению, тут ничего нельзя поделать, вам придется либо заменить экипаж, либо отменить рейс.

— А что, если представитель вашей полиции будет сопровождать рейс?

— Полиция Финляндии не проводит допросы подозреваемых в самолетах, только в тюрьме. Кроме того, я не уполномочен принимать решения по таким вопросам.

— Вы учли вероятность того, что тут может быть какое-то недоразумение? Вы осознаете, что этот случай может иметь чрезвычайно серьезные последствия для отношений между нашими странами?

— Я очень хорошо понимаю всю серьезность ситуации. Это входит в мои обязанности.

— Может ли быть полезным вмешательство посла, с кем ему следует связаться?

— Не думаю, что это целесообразно. Кроме того, если средства массовой информации узнают, что вы пытались оказывать давление и препятствовать полицейскому расследованию особо опасного преступления, то…

— Речь не идет о давлении… Просто все это происходит в чрезвычайно неудачный момент. Министр иностранных дел Израиля прибывает в Финляндию, и одновременно наших граждан, которые вдобавок находятся на государственной службе, арестовывают, да еще и в еврейский Новый год и в Йом Кипур. Вы ведь знаете, как чувствительно в Израиле относятся к таким делам.

— Они лишь временно задержаны.

— Кто расследует это дело?

— Я слышал, что комиссар Кафка.

— Почему? Он ведь расследует еще и дело о событиях в Линнунлаулу?

— Не знаю. Я не разговаривал с Кафкой и не занимаюсь этим делом, во всяком случае, до тех пор, пока речь идет об обычном уголовном преступлении. К сожалению, я не могу больше разговаривать.

— Вы могли бы оперативно держать меня в курсе? Вы должны понять меня. Нельзя было выбрать времени хуже — визит министра иностранных дел и Йом Кипур.

— Я, разумеется, понимаю, но Кафка непростой человек. Он никак не информирует нас, а вам он рассказывает еще меньше.

— Нам следует как можно скорее встретиться и обсудить визит министра иностранных дел. Вы понимаете, что я вынужден доложить об этом послу, и, к сожалению, этим дело не кончится. Далее оно пойдет в Министерство иностранных дел и сами знаете куда.

— Разумеется. Вы тоже просто делаете свою работу, но это уже не относится к моей компетенции. К счастью, Израиль — демократическая страна, и там понимают, как следует поступать в условиях демократии.

Врач аэровокзала прибыл на место через пять минут и осмотрел мужчину, извлеченного из ящика.

— Он находится под воздействием сильного снотворного. Вероятно, будет оставаться в состоянии сна еще несколько часов.

— Ему угрожает какая-то опасность? — спросил я.

— Не думаю. Сердце работает стабильно, но лучше всего переместить его туда, где можно обеспечить безопасное наблюдение за пробуждением.

Я попросил врача вызвать «скорую» и подобрать подходящую больницу.

Силланпяя стоял в сторонке и разговаривал по мобильному телефону, время от времени поглядывая на меня. Он закончил разговор и подошел ко мне:

— Я говорил с начальником полиции. Он считает, что, учитывая щекотливость ситуации и исходя из соображений общественной целесообразности, ответственность за информирование по данному делу лежит на полиции государственной безопасности. Мы также проведем допрос задержанных и обнаруженного в ящике человека. Вся информация, необходимая для расследования уголовного преступления, будет незамедлительно передана вам.

— Это вы, что ли, будете решать, какая информация необходима для расследования?

— Извини, но теперь мы будем действовать, как я сказал. Решение принято высоким руководством.

Я забыл про Симолина, но он не забыл обо мне. Когда Силланпяя отошел поговорить с врачом, Симолин приблизился и отвел меня в сторону.

— Ты что-нибудь выяснил про подслушивающее устройство? — спросил я.

— Телефонисты приезжали и забрали его. Прослушка, по-видимому, велась из машины во дворе дома. Там передатчик, действующий в радиусе не более ста метров… Из французского Интерпола пришла информация по отпечаткам пальцев спрыгнувшего на поезд человека. Похоже, что в случае с ним мы шли по неправильному следу, и в случае с другим типом тоже.

— Каким другим?

— С убийцей Вейсса, человеком из «фокуса». Отпечатки пальцев, обнаруженные в «фокусе» Лайи, также идентифицированы.

Когда Симолин закончил, я знал, что следующей ночью буду спать не лучше, чем предыдущей.

Хоть я и стараюсь избегать соблюдения многих традиций, но к некоторым все-таки испытываю привязанность. Йом Кипур — одна из них. Я знал, что никогда не избавлюсь от этой привязанности, потому что не хочу. И хотя работа полицейского заставит зачерстветь кого угодно, но Йом Кипур всегда будит во мне воспоминания, меланхолические и болезненные, как кровоточащая рана.