Чтение онлайн

Поднявшись на площадку, я нажал на кнопку вызова лифта, и дверцы его тут же разошлись, пропуская меня внутрь. Лифт был старый, с обшитыми полированным шпоном стенами и искорёженными чёрными пластиковыми кнопками. Цифры, обозначающие номера этажей, оказались стёрты, и пришлось нажимать наобум. Просто посчитал, какая кнопка могла значить восьмой, и вдавил её.

Ошибся. Когда дверцы разошлись, на стене напротив была выведена цифра семь. Решив, что дальше ехать нет смысла, я вышел и быстро понялся на этаж выше.

Дверь в квартиру слева была металлическая, покрашенная кремово-белой краской. Над глазком висела табличка с номером «237». К стене рядом, на уровне моих глаз, была приделана коробочка звонка. Китайская. Похожую я видел в одном из магазинов, торгующих копеечными товарами.

Нажав на его кнопку, я услышал, как за дверью раздался мелодичный перезвон колокольчиков. Интересный выбор для программиста. Через пару секунд послышались чуть шаркающие шаги, а ещё через несколько — девичий голос:

— Вы кто?

— Мне Борис нужен.

— Здесь нет таких.

— Юлик со второго этажа сказал, что он здесь живёт. Мне помощь с игрой нужна. Я заплачу, — привёл я последний аргумент и потянулся в карман, чтобы достать портмоне.

— Юлик…

Щёлкнул замок, и в приоткрытую дверь выглянула миниатюрная девушка. Ей было лет восемнадцать, не больше. Невысокая, на голову ниже, она окинула меня взглядом и, похоже, не увидев ничего подозрительного, распахнула створку полностью.

— Заходите.

Я вошёл и растерянно остановился. Это точно не была квартира программиста. Во всяком случае, как я её представлял. Тут кругом стояли комнатные цветы: живые — в горшках, и засушенные — в вазах, сделанные из конструктора вроде Лего и висящие в виде панно на стенах. Да и в тёмных волосах девушки торчала заколка, стилизованная под розовый тюльпан.

— А Борис где? — спросил я.

— Это я.

— Э…

— Ну, меня Бориславой вообще-то зовут. Родители постарались.

— А почему Юлик говорил про вас «он»?

— Я как-то на дворовом празднике снеговика играла… — На этом месте я снова посмотрел на её откровенно худое тело. — Ну, всякое бывает, — словно оправдываясь, пояснила она. — А снеговик — это он, и мальчишки, которые на нём были, теперь меня только так называют.

— Ясно.

— Так что с игрой? Я не все знаю, только отдельные.

Мы продолжали топтаться в крохотной прихожей, и я решил, что нет смысла затягивать.

— Бор…

— Слава.

— Слава, у меня вопрос по игре, которую вы разрабатывали в Аркаде. Я в неё попал и не могу выбраться. Помогите мне.

— Вот оно что. — Слава, до этого стоящая, прислонившись спиной к стене, выпрямилась. — Разувайтесь. Тапки одеть не забудьте. И приходите на кухню.

Я переобулся под её внимательным взглядом, сменив туфли на резиновые шлёпки, и пошёл в том направлении, куда ушла Слава. Кухня тоже оказалась крохотной. Мне подумалось, что вся эта квартира должно быть под стать своей хозяйке — такая же миниатюрная.

Меня усадили за стол — на жёсткий табурет, — поставили передо мной тарелку с овсяным печеньем, чашку с чаем и вазочку с клубничным вареньем. И всё это — молча. После Слава села напротив меня — с другой стороны стола, — поставила руки локтями на стол и произнесла:

— Рассказывайте.

И я, почему-то совсем не задумываясь о том, что делаю, рассказал всё.

— Интересно, — произнесла она, как только я закончил тем, что вот теперь сижу здесь, в её квартире, и прошу помощи. — Значит, вот так она действует.

— Она? Игра?

— Ну, если хотите, пусть будет так.

— В смысле — если я хочу?

— Аркада — игра специфическая. Она построена на базе ИИ, и изначально его строили на базе женского интеллекта.

— Это как?

— Если вы вспомните, раньше у некоторых интернет-ресурсов были свои чаты, в которые можно было написать и пообщаться с якобы искусственным интеллектом.

— Да, помню. А почему «якобы»?

— Потому что на самом деле любой ИИ — это всего лишь программа. Она не может выйти за рамки своего кода. Она даже написать дополнительный код не может, если в неё не вложить такую функцию. И все эти фильмы про то, как искусственный интеллект захватывает мир — ерунда.

— Но вы же сами говорите, что можно вложить функцию, чтобы он… или она дописывала себе код.

— Можно. Но всё равно это будет в тех рамках, которые установлены человеком. Например, в рамках моего интеллекта — женского. И не зря же Азимов придумал три закона робототехники. Знаете их?

— Эм, не дословно. Робот не может причинить вреда человеку, должен подчиняться человеку… Третий не помню.

— Робот должен заботиться о своей безопасности в той мере, в которой это не противоречит Первому или Второму Законам. Это третий.

— То есть он всё-таки может защищаться.

— Да. Но при этом не может причинять вреда людям.

— А как это возможно?

— В отношении людей? Вроде бы никак. Но в этом-то вся и фишка. Мы пишем программу на базе ИИ и добавляем ей возможность самосовершенствования на основе тех данных, которые она может найти в открытых и не очень базах. Она развивается, дописывает или переписывает свой код, становится более продвинутой. Начинает просчитывать то, что будет полезно человеку, и в итоге люди становятся её заложниками.

— Подождите, но ведь первый закон…

— Проблема в том, — Слава встала и принялась наливать чай и себе, — что все помнят только первую часть первого закона, и забывают о второй.

— А что в ней?

— Робот не может своим бездействием допустить, чтобы человеку был причинён вред.

— Да твою ж мать! — Я развернулся и откинулся спиной на стену, оказавшуюся позади меня.

— Именно. То есть вроде и не может, но при определённых условиях возможно всё. — Она поставила чашку на стол и села. — И вот наша Ира…