Аркадия
Шрифт:
"Но где мы?- смущенно спросила я, когда Андрас опустил окно, нажал кнопку, и тяжелые створки распахнулись, как крылья гигантской бабочки. Машина продолжила
он застыл на гравии, издавая легкий треск, слившийся с треском последних капель дождя в ветвях деревьев.
И у меня сложилось впечатление, что я попал в сон.
Огромное поместье в стиле модерн приветствовало нас среди взрывов цветущих растений, над которыми нависали облака, теперь разорванные робкими солнечными лучами. Магнолии, насколько мог видеть глаз, пропитывали воздух своим сладким, пьянящим ароматом, смешиваясь с запахом влажной земли в аромат, который казался разорванным сказкой. Большие мясистые венчики открывались сотнями, мокрые от дождя, а темные, блестящие листья создавали прекрасный контраст.
Это казалось сюрреалистическим местом.
Машина остановилась перед усадьбой. Я спустился вниз и полюбовался большими арочными окнами, верандами, окруженными мелко обработанными балюстрадами, которые тянулись по всему периметру дома.
"Это ... »
– Резиденция Райкеров, - опередил меня Андрас, закрывая дверь. "Завещание моей матери"» Он перевел взгляд на большие изгороди, граничащие с поместьем. "Та, что рядом, это вилла Йорданова".
Я заметил, что рядом с нашей припаркована еще одна машина, и это показалось мне знакомым. Это была машина, на которой ехала Зора.
Я не стал задавать вопросов и последовал за ним внутрь. Полированные деревянные полы чередовались с мозаикой пастельных тонов, а стены были украшены легкими фресками, напоминающими естественные сцены.
Это место источало ощущение тишины и красоты.
«Andrej!» Вздрогнул. Женщина во плоти шла нам навстречу. У него были серебристые волосы и румяное лицо, белая рубашка, обтянутая жилетом в тон юбке, подол которой он приподнял, чтобы не споткнуться. "Всегда приходи, не говоря этого!»
– Здравствуй, Динка, - ответил Андрас. Я повернулся и посмотрел на него с идиотским выражением лица. Он понял, что она сказала?
– Не надо, - повторила она на языке, который она наконец поняла. "Я умываюсь. Я убираю. Я держу все в порядке. А ты никогда ничего не говоришь!»
У него был тот же акцент, что и у Сергея, хотя он менее хорошо говорил по-английски. Они были похожи друг на друга, в некотором роде, и я с удивлением обнаружил, что семьи Андраса и Зоры имели больше общего, чем просто узы дружбы.
"Как вы спорите. Разве ты не рад меня видеть?»
Она положила руки ему на щеки и ущипнула. "Вы думаете, что я прощаю вам все, потому что вы красивы. Бедная я. Я вижу больше Сергея, чем тебя. Ты ...
– он повернулся ко мне и поморщился так, что меня чуть не напугало. "Ты привел девушку?»
Я яростно покраснела. Инстинктивно я спрятался за огромной фигурой Андраса, и он толкнул меня вперед, чтобы я лучше увидел то, что выглядело как гувернантка поместья.
"Не пугай ее. Ее зовут Мирея. Ее имя означает "Королева чудес"".
Я еще больше вздрогнул. Но почему?!
"ООО, она как фарфоровая кукла!- Она посмотрела на меня, как на гордую маму, слегка наклонившись ко мне. "Андрей, ты даешь мне знать, почему женишься?»
Щеки у меня страшно задрожали. Андрас рассмеялся, и я наблюдал, как его прекрасный смех вибрирует в воздухе сквозь кристально чистые глаза. Этот звук пронзил мое сердце, как стук серебряных крыльев.
"Если я когда-нибудь выйду замуж, ты будешь первой, кто узнает». Он улыбнулся ей, а затем указал ирисами на свое окружение. «Мы здесь просто для того, чтобы прокатиться».
"Я готовлю закуски, как в детстве. Мирея, ты любишь ванильцев? Печенье с вареньем?»
Я кивнул, ошеломленный всеми этими заботами, и она хлопнула в ладоши, прежде чем исчезнуть в направлении того, что я чувствовал, было кухней.
– Радинка буквально подтянула меня к себе. Он был с
мили Йорданов еще до моего рождения. Он работает в поместье Магнолия с тех пор, как мой отец нанял ливрею для своей резиденции».
"У вас тоже есть связи с Сергеем?»
"Она его сестра. Много лет назад, когда она начинала как горничная, она спросила моего отца, есть ли у нее место и для ее брата. Октавиус Линч, отец Зоры, искал водителя, который также мог бы быть телохранителем его дочери, учитывая финансы, которыми они управляли. Вот так Сергей и закончил работать на них"»
"Это его машина снаружи"»
"Он часто прощается с Динкой. Вероятно, сейчас он будет где-то дремать».
Я последовал за ним, когда он снова начал ходить.
"Но вы говорите по-сербски?» спросил. Мы пересекли другой обслуживающий персонал вокруг дома, который обратился к нам с вежливыми приветствиями.
"МММ ... не совсем. Я это прекрасно понимаю».
Когда он рассказал мне о происхождении своего отца, я не думал, что он, возможно, привык слышать другие языки по дому; на самом деле было глупо удивляться, оглядываясь назад.
"Разве это не то место, где вы были все это время?»
«Нет. Сюда я приезжаю очень редко. Но этот дом мой".
Андрас остановился перед открытым дверным проемом. Прохладный ветерок доносился из задней части огромного сада, похожего на заколдованное королевство. Я подошел к нему, только чтобы заметить, что его взгляд заблудился в далеком месте: когда я попытался понять причину этой внезапной неподвижности, мои глаза следовали его направлению и остановились на деталях, прорастающих между розовыми и белыми бутонами.
И острая тоска обожгла мое горло.
Я бросила нерешительный взгляд на Андраса и вышла. Мокрая трава пригнулась у меня под подошвами, когда я осторожно ступил на небольшой холм, возвышающийся над этим участком парка. Под самой пышной магнолией, которую я когда-либо видел, разветвленной на
между небом и землей стоял небольшой надгробный камень, белый, как слоновая кость.
Я молча подошел к ней. Она была настолько ухожена, что я почувствовал тиск волнения, как будто кто-то каждый день заботился о том, чтобы уберечь мох или признаки погоды.