Чтение онлайн

— Нет! — сказал он, указывая на мраморную фигуру, стоявшую на пьедестале. — Сцена неполная, вы забыли кое-что по обыкновению. Сновидение ошибочно на этот раз, слава Богу, совершенно ошибочно! В вашем сновидении вы видели статую, лежавшую в обломках на полу, и вы наклонились над ними с волнением и гневом. А статуя стоит цела и невредима, а в вашей душе нет и следа гневного чувства.

Он схватил Аллэна за руку. В ту же минуту им овладело сознание, что он говорил и действовал так серьезно, как будто верил в сон. Румянец опять вспыхнул на его лице, и он отвернулся в смущении.

— Что я вам говорю? — сказал Аллэн, смеясь, несколько тревожно. — Эта ночь на корабле так же, как прежде, тяготит вашу душу.

Ничего не тяготит меня, отвечал Мидуинтер с нетерпением, — кроме моего мешка на спине и времени, которое я теряю здесь. Я пойду и посмотрю, не прочищается ли небо.

— Вы вернетесь? — спросил Аллэн.

Мидуинтер отворил французское окно и вышел в сад.

— Да, — отвечал он с прежней кротостью в голосе, — я ворочусь через две недели. Прощайте, Аллэн. Желаю вам счастья с мисс Гуильт!

Он затворил окно и вышел в сад, прежде чем его друг успел бы опять открыть окно и последовать за ним. Аллэн встал и сделал шаг в сад, потом остановился у окна и вернулся к своему креслу. Он так хорошо знал Мидуинтера, что чувствовал совершенную бесполезность пытаться следовать за ним или возвратить его. Он ушел, и не было надежды увидеть его раньше двух недель. Прошло более часа, дождь все шел, и небо было мрачно. Тяжелое чувство одиночества, чувство, которое прежняя жизнь сделала его менее всего способным понимать, овладело душой Аллэна. Пугаясь своего уединенного дома, он позвонил, чтобы ему подали шляпу и зонтик, и решился укрыться в коттедже майора.

«Я мог бы пройти немного с ним, — говорил себе Аллэн, все думая о Мидуинтере, когда надевал шляпу. — Мне хотелось бы посмотреть, как этот милый старый друг начал свое путешествие».

Он взял свой зонтик. Если бы Аллэн обратил внимание на лицо слуги, который подал ему его, он, может быть, задал бы несколько вопросов и узнал несколько известий, интересных для него в его настоящем расположении духа. Теперь же он вышел, не смотря на слугу и не подозревая, что слуги его знали более о последних минутах Мидуинтера в Торп-Эмброзе, чем знал он сам. Десять минут назад бакалейщик и мясник приходили получить плату по своим счетам, и они видели, как Мидуинтер отправился в путь. Первый встретил его бакалейщик, недалеко от дома. Мидуинтер остановился под проливным дождем поговорить с оборванным мальчишкой, язвой своего околотка. Обычная дерзость этого мальчишки обнаружилась еще необузданнее обыкновенного при виде дорожного мешка Мидуинтера. Что же сделал мистер Мидуинтер? Он остановился с огорченным лицом и кротко положил обе руки на плечи мальчика. Бакалейщик видел это собственными глазами и собственными ушами слышал, как мистер Мидуинтер сказал:

— Бедняжка! Я знаю, как продувает ветер и мочит дождь сквозь оборванное платье, лучше, чем знают многие имеющие хороший сюртук на плечах.

С этими словами он сунул руку в карман и наградил дерзость мальчика шиллингом.

— Здесь неладно, — сказал бакалейщик, коснувшись своего лба. — Вот мое мнение о друге мистера Армадэля!

Мясник видел его далее, на другом конце города. Он остановился — опять на проливном дожде, — и на этот раз затем, чтобы посмотреть на голодную собаку, дрожащую у дверей какого-то дома.

— Я не спускал с него глаз, — сказал мясник. — И что, вы думаете, он сделал? Он перешел через дорогу к моей лавке и купил кусок мяса, который годился бы и для доброго христианина. Очень хорошо. Простился со мной, воротился назад и — вот вам честное слово — стал на колени на мокрых ступенях, вынул перочинный нож, разрезал мясо и отдал его собаке. Говорю вам опять: кусок, годившийся для христианина! Я человек не жестокий, сударыня, — заключил мясник, обращаясь к кухарке, — но мясо — все-таки мясо и, может быть, друг вашего господина доживет до того, что оно понадобилось бы ему самому.

С этим большим сочувствием к старому незабытому времени Мидуинтер оставил город и скрылся в туманной дали. Бакалейщик и мясник видели его в последний раз и обсудили великую натуру, как судятся все великие натуры с точки зрения бакалейщика и мясника.

«Фрейшюц» («Вольный стрелок») — опера немецкого композитора К. М. Вебера.

Купидон — в античной мифологии: бог любви, изображаемый в виде мальчика с луком и стрелами; Амур, Эрот.

Writer to the Signet. — Слово Signet означает частную королевскую печать, употребляемую при некоторых дипломах и патентах. Writer to the Signet — особая коронная должность в Шотландии, состоявшая в прежнее время в связи с приложением этой печати (прим, переводчика).

Фордевин — ветер, по направлению совпадающий с курсом судна, или ветер, дующий прямо в корму.

Имеется в виду древнегреческий философ-киник Диоген Синопский, практиковавший крайний аскетизм. По преданию, жил в бочке.

Соверен — английская золотая монета в один фунт стерлингов.

Макбет — шотландский король с 1040 года.

Сонетка — колокольчик, комнатный звонок для вызова прислуги, приводимый в действие шнурком.

Промокательной.

Авгиевыми конюшнями.

Непривлекательна.

Джошуа Рейнолдс — английский живописец и теоретик искусства. Организатор и первый президент лондонской Академии художеств.

Род гармоники. (Прим. пер.)

Макиавелли — итальянский политический мыслитель, писатель. Считал, что для упрочения государства все средства хороши. Отсюда — макиавеллизм, то есть политика, пренебрегающая нормами морали.