Армагед-дом
Шрифт:
Она посмотрела на него с ненавистью.
– Не злись. – Он неожиданно виновато пожал плечами. – Или вот что… тут за мыском бухта песчаная, там всегда тише. И мелко. Хочешь пойдем, покажу тебе?
Она кивнула. Ей было по большому счету все равно. Нравится Славке Валя – пусть спит с Валей, только пусть от нее все отстанут, не лезут в палатку и в душу. Шли минут двадцать. Лидка запыхалась, потому что Сашин шаг был в полтора раза шире.
В этой бухте она уже один раз была. В самом начале экспедиции, когда на катере осматривали окрестности. Тогда, помнится, бухта не произвела на нее впечатления – да, грязноватый серый песок, да, мелко; теперь же пришлось остановиться и затаить дыхание.
Справа и слева клыками торчали скалы-волнорезы. Теперь там стоял сплошной белый салют – летели брызги и обрывки пены, грохотали вода и камни, зато до бухты добиралась значительно усеченная, переполовиненная волна. Опрокидывалась, широким языком тянулась по песку, отступала, слизывая ракушки и мелкие камушки.
– Красиво? – спросил Саша.
Лидка улыбнулась.
Внизу, на полукруглом пятачке пляжа, почти не было ветра. Отдаленно грохотали непокоренные, не урезанные еще волны. Саша сел на плоский желтый камень, развернул потертый бумажный томик, рассеянно кивнул Лидке:
– Давай…
Она сбросила на песок футболку и шорты. Песок походил на крупную соль. Слежавшийся и жесткий.
Бухта действительно была почти идеальным полигоном для катания на волнах. Лидка попеременно то подныривала под надвигающийся вал, так что пятки мелькали над водой, то, наоборот, каталась на гребнях; тугая белая пена щекотала бока и создавала иллюзию необъятного подвенечного платья. Лидка улыбалась солеными губами – такая аналогия нравилась ей. Красиво, надо бы кому-нибудь рассказать.
Подводник Саша не мешал ей. Сидел на берегу, погруженный в свою книжку.
Минут через сорок Лидку замутило: оказалось, что, для того чтобы заработать морскую болезнь, вовсе не обязательно садиться в лодку или подниматься на борт корабля, достаточно просто порезвиться в волнах.
Решив, что на сегодня хватит, она легла на спину и принялась лениво подгребать к берегу. Волны подбрасывали ее, как поплавок. Через некоторое время она обнаружила, что не приблизилась к берегу ни на сантиметр. Разозлившись, она перевернулась на живот и поплыла уже всерьез, изо всех сил. Каждая новая волна подталкивала ее, давая ощутить дно кончиками пальцев ног, и тут же оттягивала назад, лишая малейшего намека на опору.
Лидка плыла, стиснув зубы. Она всегда считала, что плавает, как рыба.
Нет, но что это за фокусы? Яма? До сих пор песчаное дно казалось ровным и гладким, но, может быть, методичные волны успели прорыть здесь дыру?
Время шло. Вода вертелась вокруг Лидки, как мельничный жернов. Саша на берегу читал, не поднимая глаз.
Выбившись из сил, Лидка решила поменять тактику. Если не удается выплыть поверху, может быть, разумнее будет поднырнуть под волну, так, говорят, следует выбираться из водоворотов. Нырнуть как можно глубже…
Она схватила воздух ртом и нырнула. Под водой ничего не было видно – муть. До дна она не достала, проплыла вперед, как ей показалось, метров пять, и пошла на поверхность.
Поверхности не было. Вода и вода.
Отработанный воздух жег легкие, рвался наружу. И Лидка рвалась наверх; по-видимому, ей не повезло, или она неправильно рассчитала ритм и оказалась под самой высокой волной. Уже задыхаясь, она вынырнула среди пены – и едва успела вдохнуть, когда новая волна подхватила ее и закружила, как тряпку в стиральной машине.
Смешались верх и низ. Ничего не стало видно. Лидке хватило хладнокровия как можно дольше удерживать воздух, а потом улучить момент и снова вынырнуть. Следующая волна положила бы бесславный конец сегодняшнему купанию, но, к счастью, в расписании валов случился, как это иногда бывает, короткий перерыв.
Она закашлялась. Оглянулась – вовремя, чтобы встретить новую волну, которая накрыла ее с головой, забила нос, как Лидке показалось, до самых бровей, и укатила по направлению к берегу.
На берегу сидел, удобно вытянув ноги, подводник Саша. Вероятно, чтение очень его увлекало.
Несколько секунд Лидкина гордость боролась со страхом. Страх – вернее, теперь уже ужас – победил.
– Саша! – крикнула она так громко, как только позволяло просоленное горло. – Саша!
Подводник перевернул страницу.
Он сидел в каких-нибудь тридцати метрах от барахтающейся Лидки. Она отлично видела его лицо – ни один мускул на нем не дрогнул, и это было даже страшнее, чем новая ленивая волна.
– Саш…ша! Са… – Она закашлялась. Возможно, увлеченный книгой, он не слышал ее крика среди грохота волн. Возможно, у нее и крика-то не получалось – так, одно шипение… это ей кажется, будто она орет, как оглашенная…
– Саша! Саша! Са-аша-а!
Подводник читал. Происходящее все более смахивало на дурной сон.
– Са…
Она захлебнулась. Новый ужас был слепым и совершенно черным. На некоторое время Лидка превратилась в животное. Нет! Нет! Плыть! Дышать! Жить!
Волна схлынула. Появилось и пропало дно под ногами; Лидка опять увидела небо, скалы, читающего мужчину на берегу. «Я рядом с берегом, – сказала она своему чуть ослабевшему ужасу. – Я рядом с берегом, я умею плавать, я не могу утонуть, я выплыву…»
– Са… ша…
Ей показалось, что подводник-гэошник быстро на нее взглянул. Скосил глаза. Померещилось. Или?…
В режиме волн снова наступил перерыв. Лидка едва держалась на плаву, но – дышала.
Господи, он видит! Он видит, как она тонет. Он привел ее сюда, чтобы она утонула. Он…
Андрей Зарудный, изрешеченный пулями. Глаза-буравчики. Он что-то сказал перед смертью? Нет, как он мог сказать… Но ведь эксперты доказывают, что он жил еще минут пятнадцать… Не может быть? Но ведь бывает… А контрольного выстрела не было… Что он сказал? Ничего? Жаль… Бумаги… документы… эта девочка нашла в архиве любопытный текст. Может даже, не один. Что тебе надо в библиотеке, Лида? Выносить за пределы дома хоть бумажку, хоть самый незначительный бумажный клочок… Николай Иванович Ретельников. Который сосватал, впарил, буквально воткнул Лидку в эту экспедицию, и чье имя невзначай упоминал Саша…