Чтение онлайн

Он посмотрел на убийцу Шайкса, кивнул и затем снова повернулся ко мне.

– Оставайся здесь, пока мы будем молится и кушать. Не пытайся двигаться. Даже мигание твоих глаз привлечет немедленное наказание. Позже я отдам тебя в руки Шайкса, который с удовольствием расправится с тобой, чтобы отомстить за смерть брата убийцы. Но эта смерть не будет уловкой; ты будешь принесен в жертву нашим врагам. Ты не воскреснешь после встречи с клинками убийцы. Он проткнет тебя множество раз и ты будешь медленно умирать. Это будет постыдная смерть - мы называем ее сландата, и применяет к непокорным пурраи. Только когда ты будешь плакать и просить смерти, как это делают они, только тогда он нанесет тебе последний удар, который избавит тебя от мучений.

Опыт смерти все еще врезался в мою память и меня это очень пугало. Но мне казалось, что я уже не смогу избежать уготованной для меня участи. Все что я мог сделать, это выбрать способ и момент своего конца. Если я начну внезапное нападение на мага, ему придется защищаться. Возможно, меня постигнет быстрая и менее болезненная смерть. Я должен был дождаться своего шанса.

Маг и убийца Шайкса стали на колени лицами перед двумя статуями своих богов. Я услышал движение позади меня: все присутствующие тоже стали на колени. Меня перестали сжимать руки Кобалос, но я знал что они находятся позади меня.

Маг начал говорить на Лоста, он говорил с такой скоростью, как и перед этим говорил со мной. Он часто останавливался, и хор голосов за мной повторял все за ним. Они молились своим богам.

Мне показалось, что статуя Талкуса зашевелилась; ее конечности дергались, а костяная трубка поднималась вверх и опускалась вниз. Впрочем, это могло быть мое воображение - я перенес много стресса и дискомфорта.

Но что-то определенно происходило со статуэткой Голгофа; по моей спине пробежал холодок; что-то из тьмы приближалось. Маг может и не отреагировал, но были и другие доказательства моей реакции. Огонь внезапно погас в камине и я почувствовал холод исходящий от ледяной статуэтки.

Голгоф сливался со своей статуэткой? Он будет присутствовать в комнате, чтобы стать свидетелем жертвоприношения?

Маг и убийца Шайкса молились, поднимали руки и кланялись, почти касаясь пола лбами. Через несколько мгновений они поднялись на ноги и молча смотрели на ледяную статуэтку.

Богослужение закончилось и все вернулись на свои места.

Ленкльюз проигнорировал меня и начал разговаривать с Шайкса. Все вокруг меня вернулись к пиршеству, рев и стук кулаков смешались в одно целое. Это продолжалось довольно долго. Я заставил себя сохранять спокойствие, и не думать о том, что ждет впереди.

Затем, Верховный мг внезапно поднялся из-за стола и наступила абсолютная тишина. Он взмахнул рукой и я услышал как все воины поднялись как один. Я склонил голову так, чтобы хоть немного что-то увидеть. Они покидали пир, оставляя много еды на столах. Что случилось?

Это была моя последняя мысль, которую я запомнил; ответ на мое легкое движение был быстрым и незамедлительным. Меня снова схватили за волосы и огромный кулак влетел мне в левый висок. Вспышка света. Я потерял сознание.

Следующее что я помню, меня поднимают на ноги и толкают назад. Я пошатнулся, потерял равновесие и снова упал. Я посмотрел и увидел что в комнате нет никого кроме мага и убийцы. Воины Кобалос ушли, и я задумался над тем, куда их направили.

Ленкльюз все еще сидел за своим столиком. Шайкса был тем, кто поднял меня на ноги; в руках он держал кинжал с широким лезвием.

В камине теперь были лишь тлеющие угли, в воздухе витал холод. Маг и убийца оделись в броню, но я был оголен до пояса, с меня сняли всю верхнюю одежду. Спустя несколько мгновений я понял почему.

Прежде чем я успел среагировать, убийца шагнул вперед и размахнувшись кинжалом, порезал мне грудь слева направо.

Боль была резкой и обжигающей. Я задыхался в агонии. Затем я взглянул на рану и увидел что она поверхностная; только тонкая полоска красного цвета, из которой едва выступала кровь.

Прежде чем я успел отступить, Шайкса снова атаковал, оставив метку справа налево, создав диагональный крест. Боль которую я испытал не соответствовала ране, и я попятился назад. Тем ни менее, я был полон решимости не показывать какую боль я испытываю. Я не должен был заплакать - хотя сдержатся было тяжело, я издал стон и мои глаза наполнились слезами.

Шайкса посмотрел на меня с удовлетворением, подготавливая клинок для следующей атаки.

– Лезвие специально обработали ядом, чтобы тебе было больнее. Слезы уже падают из твоих глаз. Скоро ты будешь кричать и умолять!

Я попытался вызвать один из подарков, которые мне достались от мамы. Я сделал все, чтобы остановить время и замедлить его. Если бы я успел схватить Звездный меч, у меня бы был шанс.

Но ничего не происходило. Боль была настолько сильной, что я не мог полностью сосредоточиться. Любая мысль казалась невозможной.

Оглянув подвал, я увидел что дверь в дальней стене была немного открыта. Может я смогу достичь ее и сбежать? Шайкса достаточно преградить мне путь, и я не смогу пробежать рядом с ним.

Тогда мои инстинкты взяли верх. Я понял, что это мой единственный шанс сбежать. Поэтому, когда он снова атаковал, я вскочил и побежал.

Я подбежал к Звездному мечу. Он лежал на столе прямо перед Ленкльюзом. Верховный маг видел мое приближение, но не двигался. На мгновение я подумал, что застал его врасплох и во мне росла надежда. Клинок был почти у меня в руках, когда он вскочил и ударил меня. Я упал и откатился от стола.

Ленкльюз даже не прикоснулся ко мне; он ударил меня сгустком воздуха. Я поднялся на колени, но прежде чем встал на ноги убийца Шайкса порезал мне спину. В этот раз, несмотря на все мои усилия, я закричал от боли.

Я услышал громкий смех Ленкльюза; он начал бить по столу кулаками, как перед этим делали его солдаты. Стараясь не обращать внимания на боль, я попытался подняться на ноги. Убийца подошел быстро, но я отступил назад. Он промахнулся, потерял равновесие и у меня появился шанс. Я сильно ударил его в левый висок.

Эффект был незначительным. Он покачал головой, как собака после купания, и выпрямился; его жестокие глаза смотрели на меня, хищник изучал свою добычу.

– До сих пор мои порезы были поверхностными, - сказал он мягко.
– Но теперь они будут более повреждающими. Я начну срезать твою плоть.