Чтение онлайн

– А что, если они еще кому-нибудь нанесут вред? Если еще кто-нибудь из-за них умрет, возможно, даже ты?

– Этого не случится. Во всяком случае, теперь ты уже ничего не можешь поделать!

– Нет, могу! Я могу уехать отсюда. Оставить тебя!

Райан в изумлении какое-то время смотрелна дверь, за которой исчезла Элен. «Она говорила об этих духах не как нормальный человек. Наверное, болезнь сделала ее такой, другого объяснения не может быть». Сжав кулаки, он проследовал за ней в спальню.

Элен открывала шкаф, чтобы достать свою одежду. Райан положил руку на дверцу шкафа и с силой захлопнул ее.

– Ты никуда не пойдешь, – строго проговорил он.

– Нет, пойду.

– Ты еще недостаточно окрепла после болезни. Что ты станешь делать? Где остановишься?

– Чем-нибудь займусь, где-нибудь устроюсь, – поспешно ответила она.

Потом Элен попыталась открыть дверцу шкафа, но Райан своей крепкой рукой продолжал удерживать ее. Она повернулась и пристально посмотрела на него.

– Ты никуда не пойдешь, – повторил он, и слова его прозвучали резко и даже угрожающе. – Я не позволю тебе сделать это. Ты останешься со мной, пока не остынет преисподняя и наша маленькая земля не закружится в последнем витке, увлекаемая в непроницаемую темноту. Никакая сила не вырвет тебя из моих объятий – ни какой-то запах духов или отсутствие его, ни ватага квартеронов, жаждущих любви, ни сама смерть... Я никогда не позволю тебе уйти!..

Глаза Элен расширились и губы приоткрылись, когда она пристально посмотрела на него. В подсознании Райана, увидевшего замешательство и удивление в глубине ее глаз, эхом отозвались слова, только что высказанные им вслух. И, внезапно смешавшись, он впервые почувствовал непривычную вспышку сомнения.

Решение от 18 августа 1803 года о передаче Луизианы из рук Наполеона во владение Соединенных Штатов подтвердилось вручением Луссату в Вашингтоне письма временным поверенным Франции месье Пирчоном. Передача обошлась в семьдесят пять миллионов франков или в пятнадцать миллионов долларов. Французским и испанским торговым судам предоставлялся режим наибольшего благоприятствования, но это была единственная уступка бывшим хозяевам колонии. В письме также сообщалось, что король Испании Карл IV еще в мае того же года поставил свою подпись на документе об официальной передаче Луизианы Франции.

Однако официальная передача власти над колонией как от Испании – Франции, так и от Франции Соединенным Штатам не могла состояться без получения из Парижа официального сообщения с фактическим разрешением на ее проведение. Поэтому жизнь текла своим чередом, так же неторопливо, как и раньше, с номинальной властью Испании и в присутствии французского префекта колонии.

Луссат, по словам Райана, пребывал в раздраженном состоянии духа из-за вынужденного безделья и из-за того, что все его усилия, связанные с поездкой в Луизиану, пропали даром. Он намеревался создать для Франции богатую колонию, был переполнен планами и идеями, но теперь все его усилия оказались напрасными, и Луссат потратил во Франции большие деньги на то, чтобы законсервировать дом и перевезти всю семью сюда, в Новый Орлеан, где, как предполагалось, его ожидало большое будущее. Переезжая сюда, он подвергал опасности не только собственное здоровье, но и здоровье своей семьи, да и карьера его терпела крах... Теперь он вынужден был находиться в Новом Орлеане до тех пор, пока колеса бюрократической машины не перемелют все необходимые бумаги с прикрепленными к ним печатями и лентами, чтобы засвидетельствовать, что все произведено правильно и законно. Его нетерпение росло. Кроме того, раздраженность Луссата объяснялась летней жарой и перенесенной тяжелой болезнью. Мадам Луссат вскоре забеременела. Префект понимал, что через три-четыре месяца путешествие по морю станет слишком опасным для здоровья его жены. Значит, они застрянут здесь, пока леди не разродится.

В начале сентября Райан сообщил о возможности своего путешествия в Вашингтон. Предложение исходило от Луссата, который ожидал очень важные депеши, подтверждающие продажу колонии и позволяющие произвести двойную передачу Луизианы. Но депеши из Вашингтона не приходили. Луссат нервничал...

– Но почему Луссат полагает, что поедешь именно ты? – спросила Элен. – Ты же не почтальон.

Райан поставил на стол свой десерт и кофе, который они пили после легкого обеда, и откинулся в кресле.

– Луссат считает, что я наделен особым даром оставаться в живых, – грустно улыбнувшись, ответил он.

Конечно, он имел в виду, что Луссат нуждается в смелом, находчивом и предприимчивом человеке, который умеет не только владеть оружием, но и обладает способностью выходить из затруднительных ситуаций.

– Да, но почему ты? – не могла успокоиться Элен. – Он же знает, что ты всегда относился положительно к передаче колонии Соединенным Штатам.

– Это как раз и есть еще одна причина, по которой можно предположить, что я не только сделаю все, что в моей власти, но и вернусь с депешами.

– Значит, ты согласился? – не унималась Элен.

– Это предложение показалось мне стоящей увеселительной прогулкой, – пожав плечами, ответил Райан.

– Это вовсе не увеселительная прогулка, – напряженно произнесла Элен внезапно севшим голосом, в то время как ее руки судорожно цеплялись за подлокотники кресла. – Тебя же могут убить.

– Безусловно, это не самый подходящий вариант для меня.

– Это не предмет для шуток! – возмутилась Элен.

– Отчего же, chere. Можно подумать, что тебе не все равно – останусь я в живых или погибну. – Голос его звучал легко, хотя взгляд был серьезным.

– У меня нет никакого желания видеть тебя мертвым, – тихо возразила она и отвернулась.

– Меня это утешает. В последнее время я часто думал, что все обстоит как раз наоборот.

– О чем ты говоришь? – спросила она, нахмурившись.

Райан немного помедлил с ответом, а затем произнес:

– Ты не производишь впечатления счастливого человека.

– Я... вовсе не несчастна. Просто столько всего произошло... И потом... я чувствую, что я для тебя обуза...

– Я что, когда-нибудь жаловался?

– Нет, но это мне самой не нравится, – ответила Элен, поджав губы.

– Все выглядит довольно естественно.

– Но это еще не значит, что все в порядке. Я бы предпочла идти своей дорогой.

Райан верил в искренность Элен и уважал ее за это. В тот вечер, когда она рассказала о духах, ему удалось удержать ее главным образом силой, но он прекрасно понимал, что не может таким образом удерживать ее всегда. Иногда ему хотелось, чтобы Элен стала такой же, как другие женщины, – плаксивой, нуждающейся в помощи, – но в таком случае это была бы не его Элен.