Чтение онлайн

– Не понимаю, что вы хотите этим сказать.

– Неужели? Он всегда старался избегать столь благородных и широких жестов. Интересно, что подвигло его на этот раз?

– Благородных жестов?

– Ну да, таких, например, как это утомительное путешествие. Оно не принесет ему никаких прибылей и преимуществ, кроме мозолей от седла...

– А благодарность целой страны?

– Давайте разберемся: какой страны? Вы имеете в виду Испанию, Францию или Соединенные Штаты?

– Францию, разумеется! – горячо отозвалась Элен, чувствуя раздражение от неоднократных уколов его иронии.

– И кто только сумел уговорить его ради этого рисковать собственной головой?

Элен с удивлением смотрела на Морвена. Ведь это она в свое время убеждала Райана, что Франция – это все. В таком случае, что бы ни случилось с Райаном, большая часть вины ляжет на нее. Однако она была уверена, что у Райана нашлись и свои причины отправиться в Вашингтон, причины, которые к ней не имели никакого отношения. Безусловно, она может и ошибаться.

– Не хотите ли бокал вина? – спросила она весьма любезным тоном.

Морвен рассмеялся, поняв скрытый смысл ее вопроса.

– Очень хорошо, я попробую сменить тему разговора. Я так надеялся, что вы здесь несчастны... У меня в труппе открылась вакансия.

– Вакансия? Актрисы?

– Наша инженю нас оставила. Она и Жози не очень ладили между собой.

– Тогда как вы ладили с нею вполне успешно?

Он улыбнулся:

– Мне удается ладить с большинством женщин!

– Это я смогла заметить!

– Правда? – ответил он на колкость. – Тогда вас не удивит, что меня восхитила новость о вашем уходе от Райана. Я предпочитаю не вмешиваться в личную жизнь кого-либо из моих друзей, но Гамбьер мне не друг.

Это его небрежное и, по всей вероятности, непреднамеренное замечание вызвало у Элен раздражение.

– У меня нет таланта актрисы, – резким тоном ответила она.

– Я могу научить вас этому искусству, помимо всего прочего.

– Спасибо, не надо. К тому же я не инженю.

– Тогда вы будете исполнять ведущие роли. Из вас выйдет великолепная трагедийная актриса.

– А как же Жози? Она едва ли такое допустит.

– У нее не будет выбора, – ответил Морвен, пожимая плечами. – По правде говоря, она и не годится на эти роли – становится слишком уж полненькой.

– Я не смогла бы ее заменить. И еще есть Дюран.

– Верность – прекрасная черта характера, но уверены ли вы, что Гамбьер достоин этого?

Элен сурово и прямо взглянула ему в лицо, и улыбка, с которой он позволил себе задать последний вопрос, медленно сползла с его губ.

– Скажите мне, – сказала она, – вы чувствуете на себе какую-либо ответственность за смерть Эрмины?

– А что, разве должен? – На его лице по-прежнему была маска беззаботности, хотя глаза потускнели.

– У меня сложилось впечатление, что она умерла из-за любви к вам – от своей руки или от чужой...

Его лицо приобрело жесткое выражение.

– Я беру свое предложение обратно. Вдруг в боевых сценах вы захотите воспользоваться настоящим кинжалом, – проговорил Морвен и с легким кивком отошел от нее.

Элен посмотрела ему вслед. Актер присоединился к хохочущей Жози, стоявшей в углу рядом с Дюраном.

Жози и вправду пополнела. Округлились ее лицо, плечи, кожа стала бело-розовой и тугой. Она стала пухленькой, а именно таких любят многие мужчины. Когда-нибудь она станет толстой и краснощекой, растрепанной и неряшливой, с раздражительным и обидчивым выражением лица, но пока она казалась уютной пышечкой, способной утешать и привлекать к себе тех мужчин, которые не искали в ней большого ума. Неужели такая женщина могла убить Эрмину только для того, чтобы занять ее место?

Мадам Туссар сидела с Клодом в стороне от остальных. Элен направилась к ним, и они обменялись несколькими фразами о погоде, поговорили о некоторых гостях. Мадам только раз бросила взгляд на Жози и при этом довольно шумно фыркнула, хотя и ничего не сказала. Но при этом она не отпускала из своей руки руку мужа. Месье Туссар очень старался не обращать на актрису внимания. И Элен подумала, что он либо наконец взялся за ум, либо Жози нашла себе другого любовника.

Франсуазе Туссар хотелось удовлетворить любопытство, она забросала Элен вопросами – как и где она живет. И поскольку мадам Туссар в это время упрямо глядела на дверь свободной спальни Дюрана, то Элен решила провести ее вниз и показать свою скромнуюкомнатку. К ее удивлению, за ними последовали еще несколько женщин, которые проявили большой интерес к тому, где проводятся ее парфюмерные опыты и изготовляются духи.

За обеденным столом расположились двадцать человек. Повар хозяйки-мулатки превзошел самого себя, приготовив восхитительное блюдо из тушеных устриц, за которым последовало блюдо из птенцов голубей в винном соусе, его сменила поджаренная на углях говядина с рисом и капустным суфле. Вершиной обеденного меню стал десерт орехи-пекан в креме, политом горящим коньяком. Меню разрабатывал Дюран, консультируясь с поваром. О том, что гости по достоинству оценили его кулинарный вкус, свидетельствовала относительная тишина, воцарившаяся за столом.

Элен сидела по правую руку от Дюрана, храбро пробуя блюда, которые ставили перед ней. Несколько раз она ловила на себе взгляды Дюрана, на которые сумела ответить улыбкой, радуясь, что месье Туссар, сидевший от нее справа, был слишком поглощен едой и с ним не надо было вести разговор.

Когда убрали десертные тарелки, а сыр и орехи расставили перед гостями, из-за стола встал Дюран.

– Друзья мои, – сказал он, – с большим удовольствием я вижу вас за моим столом. Я приглашаю вас разделить мое счастье в связи с предстоящей свадьбой, которая объединит женщину, сидящую рядом, и меня. Дамы и господа, я предлагаю тост за женщину, которая уже была моей нареченной невестой, а теперь стала ей снова. За прекрасную Элен.

Громкий стук в дверь ее комнатки заставил Элен вскочить на ноги с бешено бьющимся сердцем. Был поздний час. Дюран, как она предполагала, был где-то в гостях. За дверью мог находиться какой-нибудь головорез, который забрел в дом с меблированными комнатами. Но это также мог быть и единственный человек, способный позволить себе такое...

Элен нервно сглотнула и подошла к двери.

– Кто там? – спросила она.

Голос, прозвучавший грубо и сердито, показался ей до боли знакомым.