Чтение онлайн

— Вот именно. Никто не думает, что заплачет от радости. Казалось бы, к этому нет никакого повода, но вот у меня глаза на мокром месте, и кое-кто, пожалуй, подумает, что я сумасшедшая.

— Только не я!

— Это потому, что ты любишь меня. А в какой-нибудь книге написали бы, что я очень странная.

Я думаю, это женская истерика. По крайней мере, так считал твой… — Кэйт заколебалась, стоит ли опять упоминать о Джозефе, — так считают многие люди.

— А что такое женская истерика?

Кэйт отщипнула кусочек теста, чтобы попробовать его.

— Мне трудно судить, но думаю, у меня неизлечимый случай. Я уж подумываю, не купить ли мне пилюли Гоффа, В «Морнинг Орегониен» написано, что это самое сильное средство в мире, успокаивающее женские нервы.

— И ты хочешь их заказать?

Кэйт в последний раз перемешала тесто.

— Да нет. Пилюли на две недели стоят целый доллар. — Она наклонилась и поцеловала Миранду в лоб. — Из-за тебя мне пришлось бы продать ферму, чтобы вылечиться от счастливых слез.

Миранда потянулась к бутылке яблочного сидра.

— Да тебе совсем не нужны эти дурацкие пилюли. От счастливых слез твои глаза так здорово сияют, да к тому же слезы быстро высыхают.

— Слава Богу.

Придвинув к себе бутылочку сидра, Миранда спросила:

— А это для чего?

Решив, что Миранде еще слишком рано пробовать сидр, Кэйт отобрала бутылку.

— Знаешь, Миранда, хворост еще не поспеет, а тебе уже придется пить лимонное молоко, чтобы живот не болел. Перестань, оставь все в покое. Ты не сможешь лакомиться сладким, если заболеешь.

— Если хворост — это сладкое, то почему в него добавляют кислое?

Девочка задавала больше вопросов, чем избиратели во время предвыборной кампании.

— По правде говоря, по рецепту полагается две ложки сухого вина, которого у нас нет, поэтому я решила заменить его сидром. А ответить на твой вопрос не могу, я и сама не понимаю, почему по рецепту нужно добавить что-то кислое.

— А что такое вино?

— То, что пьют грешники, и не спрашивай меня больше ни о чем, потому что все равно тебе еще рано об этом знать.

В карих глазах Миранды засверкало любопытство.

— Вино — это то, что пытается вырастить наш новый сосед, да? Так говорила миссис Реймер.

— Он собирается выращивать виноград. А вино — это напиток, который он хочет делать из него.

— И вино — это то, что пьют грешники?

— Да, мисс, совершенно верно, и давайте на этом закончим.

Кэйт вытерла руки о белый фартук и подошла к печи посмотреть, достаточно ли нагрелась сковородка.

— И мы не приглашаем его к себе, потому что он приезжает сюда делать питье для грешников?

— Приехал, а не приезжает. Да, поэтому. Я не хочу иметь дело с соседом-пьяницей. А кем же еще может быть человек, который собирается построить винный завод?

Удостоверившись, что масло закипело, Кэйт вернулась к столу за тестом. Когда она опустила кусочек теста в шипящее масло, в доме раздался громкий стук. Он повторился. Казалось, что кто-то, стоя во дворе, бросает в дом камни. Кэйт оглянулась: Миранда сидела неподвижно.

С расширенными от ужаса глазами девочка прошептала:

— Думаешь, он подслушал нас и пришел забросать нас камнями?

Кэйт успокаивающе улыбнулась и поставила миску с тестом на теплую полку.

— Если это он, мы запросто прогоним его. Не будь гусыней, Миранда. Бояться нечего.

Миранда соскользнула со своего стула с книгами.

— Да ты не видела, какой он большой и сильный!

— А ты видела? Хочешь сказать, что ты туда бегала?

Не успела Миранда ответить, как что-то снова ударилось о стену дома и отвлекло Кэйт. Она пошла посмотреть, что это такое. Девочка следовала за ней по пятам. Вопреки собственным словам, Кэйт встревожилась. То, что их новый сосед Закария Мак-Говерн, по всей видимости, пьяница, само по себе неприятно. А если он большой и сильный, то дело обстоит еще хуже. Ей хватало хлопот на ферме и без пьяного сварливого огромного соседа.

Когда Кэйт открыла входную дверь, взору ее предстало совершенно неожиданное зрелище. Огромная желто-белая собака рыла в ее саду с розами гигантские ямы вдоль изгороди. Влажная, податливая земля легко разлеталась во все стороны. У Миранды перехватило дух, она испуганно закричала:

— Какой ужас! Прочь, мерзкая тварь!

Собака, явно услышавшая ее крики, не прекратила своих бесчинств. Кэйт замахнулась на пса фартуком.

— Пошел вон, говорю тебе! Какой ужас, что ты наделал? Иди домой, убирайся!

Прикрывая ручонкой лицо от грязи, Миранда выбежала во двор вслед за матерью.

— Останови его, мама. Скорее, пока он все не раскопал!

Кэйт пыталась это сделать, но поняла, что собака не очень-то ее испугалась. Сердце Кэйт забилось от негодования, она бросилась в дом за метлой. Сейчас она покажет этой невоспитанной дворняжке, и в следующий раз та не посмеет рыть ямы на участке Блейкли.

Кожаное седло скрипнуло, когда Зак Мак-Говерн привстал на стременах. Его гнедой зафыркал и затряс головой, недовольный такой неудобной переменой позы всадника.

— Потерпи немножко, Дандлер. Я только на минуточку.

Зак снял шляпу, вытер рукавом пот со лба и прищурился: солнце било ему в глаза. Он пытался найти своего пса Ноузи, помесь колли с австралийской овчаркой. От родителей он взял самое худшее. Проклятая собака! Заставил же он побегать своего хозяина. Ноузи пошло бы на пользу, если бы кто-нибудь из соседей-фермеров хорошенько всыпал ему. Думая так, Зак знал, что не сможет поехать домой и бросить свою собаку на произвол судьбы. При всех его недостатках Ноузи славный старый пес. Хуже всего то, что он душит цыплят. Не нарочно, нет, ни в коем случае. Должно быть, он просто не в меру усердно играл с ними. Цыплята во время этой игры быстро теряли энтузиазм. Но Зак понимал, что разгневанный фермер не станет разбираться в намерениях Ноузи. Налицо мертвые цыплята, а это страшная обида в фермерском краю. Зак вздохнул, подсчитывая, сколько же у него соседей на этих холмах вдоль Северной Умпквы. Разглядеть Ноузи среди дубов и пихт, росших вдоль реки, было невозможно, да к тому же на таком расстоянии собаку от овцы не отличишь.