Чтение онлайн

— Я сделаю так, чтобы никогда…

— Мы! — поправил он. — Мы вместе будем воспитывать ее, Кэйт. Ведь для нее теперь все внове. Ей только четыре года. Надо дать ей время.

— Но если она будет тебя раздражать…

— Уж точно будет! — сказал он усмехнувшись.

— Но если я не приложу усилий, она опять придет.

— Тогда я снова буду ее защищать. — Он отодвинулся и взял ее лицо в свои ладони. — Она всему научится. Я поболтаю с ней сегодня утром и постараюсь исподволь кое-что внушить ей. Я не стану ни к чему принуждать ее. Иначе она побоится прийти к нам, когда испугана, а мы ведь не хотим этого.

— Мы не хотим?

Его губы тронула усмешка. Уголки рта поднялись.

— Да, мэм, мы не хотим. — Он притянул ее голову и поцеловал кончик носа. — Я вижу, что вам придется дать много уроков. Надеюсь оказаться хорошим учителем.

Мыльные пузырьки сверкали в солнечном свете, покрывая пальцы Кэйт. Они напоминали ей искорки в глазах Зака. Она подняла руки к окну и посмотрела на них, любуясь радужными оттенками пены. Почему такое же она видела в его глазах? Будто там прятались сотни мерцающих огоньков?

Ее взгляд упал на свадебное колечко. Сейчас казалось, будто оно усыпано бриллиантами, но она знала, что время заставит его потускнеть.

— У тебя красивые руки!

Этот глубокий голос заставил ее сердце затрепетать. Она так испугалась, что сердце у нее громко заколотилось. Большие руки обняли ее.

— Зак! — пролепетала она.

— Ты красива во всем!

Его губы прижались к ее затылку. Она чувствовала тепло его дыхания.

— Я не хотел напугать тебя. Просто подумал, что, пока ты моешь посуду, я мог бы поиграть в учителя.

— У-у-чителя?

— Сегодня я хочу, чтобы ты поняла смысл одного — старого понятия.

— В самом деле?

Взволнованная его близостью и шутливым тоном, она попыталась освободиться из его рук. В его силе была такая надежность, противостоять которой она не могла. Она уже знала, что ей не вырваться из его рук, хотя ему для этого не надо было даже напрягать мышцы.

— Г-где Миранда?

— Я поручил ей строить соломенный домик возле конюшни, — сказал он, улыбнувшись. — Много лет тому назад мой отец поручал мне строить такие домики. Я все не понимал, зачем он меня этому учит? Теперь-то я знаю, зачем.

По ее спине пробежала дрожь. Настойчивость его губ успешно преодолевала ее страх. Такие мягкие и твердые, такие упругие и требовательные.

— Зачем же это было нужно?

Он отыскал крошечную родинку на ее шее и мягко прикусил ее зубами. Это заставило ее вспомнить прошлую ночь, и горячая волна вдруг залила ее.

— Полагаю, он хотел удалить меня на часок, чтобы иметь возможность хорошенько помучить маму, пока она готовила завтрак, — ответил он отрывисто. — Есть что-то привлекательное для мужчины в женщине, готовящей пищу. — Руки его скользнули по ее бокам.

—Это, видимо, потому, что она не может сопротивляться с мокрыми руками.

Кэйт почувствовала, что она уже не способна бороться и с сухими руками.

— Она может прийти.

— А может и не прийти! — смеясь, отозвался он. — Мы решили, что она построит домик из семи комнат. Это займет много времени, особенно если Ноузи будет помогать ей. Кстати, если она придет, мы услышим. Мы все успеем.

— Успеем — что? — удивилась она. Его руки между тем добрались до ее груди.

— Боже, Кэти, как ты прелестна! Я хочу почувствовать каждый дюйм твоего тела от пяток до затылка.

Кэйт вдруг стало трудно дышать. Она потянулась за полотенцем, но так и не успела снять его.

— К-как ты строил соломенный домик?

— Медленно, — простонал он, — очень медленно. Он повернул к себе ее голову, впился губами в ее губы, скользнул вниз по нежной шее, расстегнул ворот.

— Расслабься, Кэти, я сыт после завтрака и не съем тебя.

— Кэйт!.. — поправила она.

— А что ты имеешь против того, чтобы я называл тебя Кэти?

Она жадно хватала воздух. Он так странно действовал на нее, что сердце рвалось из груди, а колени дрожали. Ее тело отзывалось на его прикосновения, пронизанное мощными импульсами.

— Кэти—детское имя, оно для малышки, и… — она наклонила голову, избегая его губ, — мне нравится, когда меня зовут Кэйт.

— А для меня ты—Кэти, — шепнул он, и его пальцы соединились посередине ее груди. — Маленькая и прелестная Кэти, моя девочка. Ты можешь быть Кэйт для кого угодно, но для меня ты всегда будешь Кэти. Вот так я думаю, и не считай, что это когда-то изменится.

Кэйт дернулась, пытаясь отстранить от него шею, но он был настолько выше ее, что попытки ускользнуть от него не имели смысла. Зак придерживал ее плечи, а его руки расстегивали пуговки воротника.

— Что ты делаешь?! Он со смехом ответил:

— Никогда в жизни я не был так очарован женскими пуговками.

Перед ее платья распахнулся.

— Закария! Ведь белый день на дворе!

— Вот именно!

Держа Кэйт за плечи, он повернул ее к себе лицом и покрыл поцелуями все места, которых прежде касался пальцами.

Горячо и жадно его рот прижался к ее груди. Жар, охвативший ее живот, словно свился в узел и опустился вниз, вызывая боль там, где сходились ляжки.

— Я тебя люблю! — повторял он с нарастающей силой. — Я понял это с первой секунды, когда увидел тебя. Я тебе это уже говорил?

Кэйт мигала, но перед глазами ее все расплывалось в неясных бликах.

— Н-нет… Д-да… Я… Я не помню…

— Ладно! Я говорю тебе это теперь. Я хочу, чтобы ты вспоминала об этом, как только проснешься, и повторяла это, когда будешь засыпать. Сделаешь так?

— Попробую.

— Когда я вытащил Миранду из колодца, ты сказала, что я могу требовать от тебя все, что пожелаю. Так вот мое желание: помни всегда, что я люблю тебя. Что я люблю и Мэнди. Я никогда не причиню зла ни тебе, ни ей. Я хочу, чтобы ты наконец поверила в это.