Аропс

Элеонора Александровна МАНДАЛЯН

Аропс

Рассказ

Протягивая ребенка счастливому папаше, нянечка почему-то виновато отвела взгляд. Глаза младенца были закрыты, а личико в белом кружевном чепчике казалось голубоватым. Отец озабоченно поинтересовался, не болен ли новорожденный. Жена лишь отрицательно помотала головой и всю дорогу до дома не произнесла ни слова.

На крыльце их встречали домочадцы: свекровь и теперь уже старшая дочь - первоклассница, крепкая, жизнерадостная девочка.

– Где он? Покажите! Дайте я понесу!
– прыгала она вокруг матери.

– Уронишь, - отрезал отец и сам внес нового члена семьи в дом, осторожно опустив его на диван.

Собака, радостно крутившаяся у ног вернувшейся хозяйки, потянула воздух мокрой пуговкой носа и, вдруг заскулив, спряталась под стол.

– Ты чего, Чарачичи?* - удивилась свекровь.
– Маленьких не видел?
– И спросила у невестки: - Кормишь?

_______________

* Ч а р а ч и ч и - шалун (арм.).

Та опять только молча помотала головой.

– Это что еще за фокусы?
– Лицо свекрови стало строгим и недовольным.
– В нашем роду все вскормлены материнским молоком.

– Отказался, - лаконично объяснила невестка.

Свекровь сокрушенно пощелкала языком и неожиданно вскрикнула:

– Ой!

Младенец открыл глаза - выпуклые, круглые, блестящие и черные, без белков и зрачков, будто это были и не глаза вовсе, а две перезревшие вишенки.

– Странный какой, - сказал отец.
– У нас в роду таких не бывало.

Жена только вздохнула, а новорожденный стал вертеть головой, будто в ухо ему попала вода или уховертка.

– Не видите разве, ему чепчик мешает, сними!
– сказал отец жене.

Жена не двинулась с места. Свекровь бросилась развязывать тесемочки. Но едва чепчик оказался в ее руках, она испуганно отскочила. Упруго развернувшись, из-под чепчика высвободились два широких, круглых лопушка единственное украшение голой, сизой головки.

– Ой, мамочки, какой лопоухий!
– всплеснула руками первоклассница.

– Это не уши, - обреченно сказала мама.
– Это неизвестно что.

– Как это не уши?
– Отец склонился над новорожденным, чтобы получше разглядеть два кожистых, лишенных каких-либо складочек и извилинок отростка, на которых не было вообще ничего, даже ушных отверстий.
– Да он же глухонемой!
– ахнул отец.

– Он прекрасно слышит, - сказала мать все тем же тоном покорной обреченности.

– Не говори глупостей, так не бывает, - рассердилась свекровь и принялась поспешно распеленывать новорожденного.

Собака из-под стола глухо заворчала, а мать не то пугливо, не то виновато попятилась. Освобожденные от пеленок конечности выстрелили в стороны, будто тугие пружинки. Все, включая собаку, обалдело уставились на грушевидное блестящее тело нежно-голубого цвета и четыре абсолютно одинаковые перепончато-пятипалые конечности.

– О... оно м... мальчик и... или девочка?
– заикаясь, спросила старшая сестра.
– У него там нет ничего, даже пупочка.

Свекровь не без усилия оторвала взгляд от странного создания и стопудовой тяжестью возложила его на невестку:

– Ты что в дом принесла?

– Не ребенка, не лягушку, а неведому зверушку!
– весело продекламировала девочка, но тут же прикусила язык. И чтобы как-то утешить родителей, добавила: - Пеленки стирать не придется. Ему нечем их пачкать.

– А ну марш отсюда!
– прикрикнула в сердцах на нее свекровь. И так как девочка была послушной, уже вдогонку ей крикнула: - И собаку с собой забери!.. Что делать-то будем?
– Последнее относилось к родителям бесполого нечто.

– Растить, - твердо сказала мать.

– Но мы даже не знаем, он это или она, - возразил отец.

– А мне все равно. Он маленький. Беспомощный. Я буду о нем заботиться.

– Оно конечно, ведь не выкинешь же его на улицу. Пусть он будет мальчик, девочка у нас уже есть. Девочке нужен брат, а мне - помощник, озадаченно рассуждал вслух отец.

– Как же, будет тебе помощник, - проворчала свекровь и, вконец расстроившись, ушла на кухню.

Не взглянув на жену, выскользнул из комнаты и отец. Мать облегченно вздохнула и бросилась к дивану. Новорожденный дрыгал всеми четырьмя конечностями, вертел выпуклыми черными кругляшками и забавно собирал в складочки полированную голубую макушку.

– Как же мы тебя звать будем, уродец ты мой ненаглядный, - умильно ворковала мать, размышляя вслух, и вдруг с уверенностью сказала: - АРОПС! Ну конечно, Аропс! А как же еще?!

– Почему Аропс?
– рассердился отец, узнав о решении жены.
– Нет такого имени. Над нами будут смеяться. И так неизвестно что уродилось, а ты еще имя ему несусветное придумала.

– Я ничего не придумывала, - заупрямилась жена.
– Просто его зовут Аропс!

Малыш оказался на удивление покладистым, никому никаких хлопот не доставлял - лежал себе целый день на диване да дрыгал конечностями. Только вот беда - от еды отказывался.

– Помрет ведь, - говорила свекровь, косясь на уродца.
– Козьим молоком кормить не пробовала?

– Плюется.

– Неделя уже, как вы дома, и ничегошеньки в рот не брал.

– Ничего. Он у меня выносливый.

Свекровь бросила тревожный взгляд на невестку - может, с горя умом помутилась?

Отец, подолгу разглядывая странное дитя, лишь сокрушенно вздыхал.

– И в кого ты такой уродился? Соседям стыдно показать.

– А незачем и показывать, - отрезала жена.
– Сглазят!