Чтение онлайн

— Я прыгаю! — предупредила его Катя, которая наблюдала все это с крыши.

— Да погоди ты… — сквозь зубы процедил Арт и расслабил мышца, повиснув на вытянутых руках. Разжать сейчас руки означало просто полететь вниз.

— Раскачивайся! Я до трех считаю и прыгаю! Раз, два…

Арт что было сил подался всем корпусом вперед, создав эффект качелей, и в тот момент, когда тело его полетело в обратную сторону, разжал кисти. Мысленно он попрощался с жизнью, но к своему удивлению, в живых он, все же, остался. Приземлился он на спину, которую точно бы сломал, если бы не ватник, который самортизировал удар и смягчил падение. Арт обернулся и увидел раскачивающуюся Катю.

— В сторону! — Крикнула она и полетела прямого на него.

И здесь снова громыхнуло, но теперь где-то сверху. Арт догадался, что Катя перед тем, как перебираться на следующий балкон, закинула на крышу гранату.

Он еле успел откатиться. Катька плюхнулась в миллиметре от него и тихонько пискнула от боли. Но тут же вскочила на ноги и принялась осматривать помещение.

— Так мы долго не пропрыгаем, — между делом бросила она. — Надо что-то придумать. Эх, если бы Арсений…

Только теперь Арт вспомнил, что старик мертв.

— Он тебе отцом, что ли, был? Или дедом? — осмелился спросить Арт и тут же вспомнил о своей матери, которая наверное с ума сойдет, если он не появится дома.

— Мужем.

Ого! Вот этого Крылов не ожидал. Воистину, чужая душа — потемки. Это ж надо — мужем! И чего она в нем нашла-то?…

— Ладно, — прервала его философские размышления девушка. — У нас осталась одна граната. Плюс два наших «Хэклера». Уже неплохо. Там внизу сейчас все разворочено — у Арсения было еще пара «эргэшек» в карманах — так что я не представляю как этот дом еще вообще стоит… Думаю, что большая часть их сдохла еще на первом этаже. Оставшимся я только что бросила на крышу небольшой сюрприз. Но все равно внизу еще кто-то может быть. В любом случае, выбираться теперь будем по лестнице.

По лестнице так по лестнице. Арт был настолько деморализован, что сознание его отказывалось воспринимать реальность — сон он и есть сон. Страшный, безумный, кошмарный.

— Эй! — Катька трясла его за плечо. — Хватит мечтать. Пошли.

Арт поднялся и послушно побрел за ней. Пробравшись сквозь завалы, образовавшиеся из-за частичного обрушения в результате взрыва гранаты на крыше, и, наглотавшись пыли, они вновь оказались на лестнице. Спускались небольшими перебежками — от пролета к пролету. Оружие у обоих было наготове, хотя Арт слабо представлял себе, как он сможет его применить.

До первого этажа добрались без приключений — видимо, Катька действительно убрала всех. Арт шел как во сне. Ноги передвигались, подчиняясь сигналам, посылаемым мозгом, но самого движения он не ощущал. Менялись картинки реальности, одни стены сменяли другими, пролет за пролетом. Но все это было так далеко от него. В мыслях он был дома, там, в Москве, на Яузском бульваре. Он шел вниз, в сторону Котельнической набережной, смотрел на прохожих, улыбался старикам и детям. А на улице был ласковый сентябрь, который обдувал Арта последним теплым ветром. Бабье лето. Каждый новый пролет был сейчас для него всего лишь новым изгибом бульвара — такого родного, такого светлого и чистого. Это там, дальше, в сторону Чистых прудов начиналось скопление народа, суета. А здесь ходили только свои…

— Ты что-то совсем расслабился. — Катя перебиралась сквозь руины подъезда, то и дело поправляя на голове вязанная шапочку с розой. Арт подумал, что силы ее на исходе, а, значит, конец уже близок. Он понимал, что без нее проживет в этом кошмаре очень мало. Как понимал и то, что кошмар этот стал частью его жизни. Нет, это уже не было похоже на сон. Во сне тоже много реально, многое кажется истинным, настоящим. Но тут было другое. Ужас, который пронизывал сознание и не давал расслабиться не на минуту. Именно физическое ощущение бытия делало окружающий мир не просто сновидением, но жизнью.

— Куда мы теперь? — вяло поинтересовался Арт.

— Попробуем добраться до наших…

Светлану Евгеньевну увезли в больницу с инфарктом.

Оле было бесконечно больно смотреть, как тело женщины грузят на носилки, которые с трудом разворачивались в узких лестничных пролетах — дом-то старинный. Оля почему-то вспомнила, что раньше (а иногда и теперь), когда человек умирал, а гроб не было возможности спустить по лестнице, его опускали через окно, с помощью тросов и канатов…

Испугавшись собственных мыслей, Оля отругала себя за подобные настроения и из какого-то детского суеверия пожелала про себя матери Арта скорейшего выздоровления. Но в тот момент, когда унылая процессия санитаров, возглавляемая врачом «скорой», выносила Светлану Евгеньевну из подъезда, Оля с ужасом подумала, что даже вновь став здоровой эта женщина уже никогда не станет прежней. Старой она стала в одночасье, потеряв единственного сына. Старой и никому не нужной.

— Так, кто из вас снами поедет? — деловито осведомился врач. — Надо будет в больнице все документы оформить, да и вообще…лучше бы, что бы близкие были рядом. Муж, наверное, поедет?

Сказав это, врач глянул на Короткова. Тот стушевался, но виду не подал, сказав лишь, что никакой он не муж, а следователь.

— Следователь? — встрепенулся врач, поправляя очки. — А что, думаете, криминал какой?

— Да нет, я тут по другому делу, — ответил Коротков и повернулся к Оле: — Я думаю, тебе действительно лучше поехать, чтобы проконтролировать что там и как. Родственники-то какие-нибудь есть еще у них?

— Нет, — помотала головой Оля. — Бабушка была, но умерла несколько лет назад. С отцом вообще какая-то темная история. Арт его, по-моему, даже и не знал никогда.

— Понятно. Ладно, тогда поезжай, а завтра я сам с тобой свяжусь. И будем думать, что делать дальше.

Они попрощались, и Оля заметила, что майор смотрит на нее с каким-то особенным теплом.

«Жалеет, наверно», — подумала она.

Она села в машину «скорой» рядом с неподвижным телом Светланы Евгеньевны, которую уже подключили к реанимационным аппаратам. Машина тронулась.

Ехали долго, в какую-то больницу на окраине города, в районе Кузьминок.

— А почему так далеко? — спросила Оля санитаров. — В центре разве нельзя где-нибудь?