Чтение онлайн

— И чем нам все это грозит? — хмуро спросил у капитана.

Он посмотрел с некоторым удивлением.

— В каком смысле, чем?

— Ну, мы же тут кучу человек убили.

Тут я вспомнил, что нахожусь не в своем мире, где за превышение самообороны сам можешь загреметь в тюрьму, и облегченно выдохнул. Все-таки в средневековье тоже есть свои плюсы! Можно не опасаться, что ответишь по всей строгости закона за убийство каких-то уродов, вздумавших на тебя напасть.

— Они не аристократы, иначе бы сразу об этом заявили, — между тем, произнес барон. — Так что никаких проблем у нас не будет. Сами нарвались. А вот трактирщику придется заплатить за ущерб. Все-таки кое-какое имущество мы ему попортили. Да и грязь тут развели, — он усмехнулся, взглянув на залитый кровью пол.

Я же, обратив на это внимание, ощутил, как к горлу запоздало подступает дурнота. Сдержался лишь чудом. Но руки все же задрожали от осознания того, что сегодня я в первый раз в жизни убил человека. Хотя ожидал, если честно, куда больших моральных терзаний.

Да, муторно немного, конечно, но и заламывать руки и стенать о содеянном точно не хотелось. Насчет аморальности мародерства тоже особо загоняться не стал, когда Раймонд полез обшаривать убитых. Раз он это делает, значит, подобное здесь в порядке вещей. Трактирщик в происходящее не вмешивался. Услышав слова барона о том, что ему заплатят, успокоился и теперь терпеливо ждал дальнейших наших действий.

Трофеи оказались не слишком велики. Всего у разбойников при себе нашлось восемь золотых и двадцать серебряных. Медяки я не считаю. Кое-каких денег стоила и экипировка с оружием и лошади. Раймонд сказал, что нужно будет взять с собой и продать в более крупном городе, который встретим по дороге. Тут это удастся сбыть по куда менее выгодной цене, так же настоял на том, чтобы я взял деньги себе. Мои робкие возражения о том, что большинство врагов убили они с бароном значит, должны забрать почти все, даже слушать не стал.

— Раз ты нас кормишь и поишь, платишь за проживание, и принял наши клятвы, то ты наш господин и отвечаешь за нас. А сюзерену уходит вся добыча и он ее уде распределяет, как маленькому объяснял Раймонд. Но основная доля отходит ему.

Почесав затылок, я кивнул и протянул ему и барону по две золотые монеты.

— Этого хватит в качестве доли?

— Вполне, — в этот раз капитан спокойно принял деньги и убрал к себе в кошель. БаРон сделал тоже самое молча приняв деньги и не вмешиваясь в нашу беседу, лишь в такт словам капитана кивал головой словно подтверждая и соглашаясь со всем сказанным.

Выглядели они теперь вполне довольными, по всей видимости, окончательно определившись, как будут впредь выглядеть наши с ними отношения. Да, пусть простолюдин, но все равно хозяин.

Трактирщик потребовал было от нас целых десять серебряных монет, но Жюль рявкнул, что ему и пяти будет более чем достаточно. Я же, набравшись наглости, потребовал, чтобы в эту стоимость включили еще одну комнату для проживания капитана.

— Если с моим мальчиком что-нибудь случится, я никогда тебе этого не прощу! — герцогиня залетела в кабинет мужа разъярённой фурией.

Прошло почти два дня как любимый сын навсегда покинул отчий дом и неизвестно, свидятся ли они еще хоть когда-нибудь. При слугах ей приходилось держать лицо и сохранять внешнее достоинство, но вспоминая раз за разом как фигуры сына и его спутника выезжают из замковых ворот она не выдержала и кинулась к мужу.

Этот разговор был уже не первым. Но ни ее слезы, ни мольбы не смогли заставить герцога Соггорта пойти на примирение с сыном и изменить свое решение. Валериан же тоже оказался слишком упрям, чтобы извиниться.

Вообще, как считала миледи, пробуждение магии повлияло на сына не в лучшую сторону. Стал чересчур много внимания уделять тренировкам, не щадя здоровья, перестал с ней советоваться во всем, как было раньше. Даже то, что стал внешне привлекательнее, она не считала плюсом.

А ведь сама когда-то осуждала таких вот мамочек, которые душат детей своей любовью! Сама не лучше. Но ее любимому сынуле и так в жизни досталось много несправедливости. И она так стремилась это компенсировать своим отношением. Как-то незаметно чуть ли не помешалась на этой почве. Отпускать же ребенка во взрослую жизнь было невыносимо мучительно. И то, что это произошло намного раньше, чем предполагалось, да еще при таких обстоятельствах, особенно удручало.

Все эти мысли пронеслись в голове, пока она с укором смотрела на мужа.

— Осмелюсь напомнить, что он не только твой мальчик, но и мой, — возмутительно спокойно и даже с легкой усмешкой отозвался герцог.

— Ты никогда к нему не относился как к сыну! — не сдержалась женщина. — Вернее, с тех пор как оказалось, что он не такой, как тебе бы хотелось, перестал его считать таковым.

— Тут ты не права, — отозвался муж, поднимаясь из-за стола и подходя к ней.

Мягко, но решительно взяв ее под локоть, подвел к креслу и усадил. Сам же отошел к окну и встал к нему вполоборота. Задумчиво глядя на подворье замка, произнес:

— Валериан такой же мой ребенок, как и твой. Пусть и не такой удачный.

— Как ты можешь так говорить?!

— Твоя материнская любовь слепа, — жестко усмехнулся милорд, разворачиваясь к жене. — Попробуй взглянуть трезвыми глазами на то, каким вырос наш сын. Слабый, избалованный, капризный и неприспособленный к жизни. Даже то, что у него открылся дар, ничего не меняет.

— Ты не прав! Валериан сильно изменился после того, как пробудилась магия! Ты этого не видел из за своего постоянного отсутствия! — попыталась возразить и упрекнуть мужа герцогиня.

— Вот и увидим, — спокойно отозвался муж. — Посмотрим, как он проявит себя сам по себе, без поддержки нашей семьи.

— Значит, ты просто устроил ему испытание? — с некоторым облегчением произнесла женщина.

— Можно сказать и так, да это давно не практикуется в аристократических родах, но видимо именно нам надо вспомнить об этом старом забытом обычае, когда наследника отправляют одного в путешествие по стране почти без денег и слуг, дабы понял как живут простые люди и проявил себя. Из родовой книги я его не вычеркнул. И не вычеркну, пока Валериан чем-то неподобающим не опозорит наше имя. Но он пусть считает иначе. Это будет ему хорошим стимулом стать сильнее. А если окажется на это неспособен, так уж и быть, приму его обратно, если извинится и в дальнейшем не будет перечить моим приказам.