Чтение онлайн

Об отметках в школе мы узнавали, не открывая дневника. Если у входной двери раздавалась долгая победная трель электрического звонка, это значило, что сын принес пятерку или ничего не принес, что тоже было для него радостным результатом. Если звонок был унылым, "одноразовым" - дело обстояло неважно. Сын входил в дом с невыразимой печалью в глазах. У мамы падало сердце, и она тут же принималась утешать его. Не проходило и трех минут, как от печали не оставалось и следа, глаза сына снова сияли. И мама была счастлива.

Галюша старалась водить детей по нью-йоркским музеям.

Мариша ходила охотно. Артем, который предпочитал в свободное время гонять мяч, соглашался на культпоходы с трудом. Каждый раз требовал компенсации за потерянное время: два хот-дога. Впрочем, делал различия. Музей Гугенхейма обходился нам всего в одну сосиску. Дело в том, что это здание построено винтообразно, и по его "склонам" очень удобно галопом нестись вниз. Тема это удовольствие учитывал.

Впрочем, как оказалось, по музеям он носился не напрасно.

Вернувшись в Москву, записался в лекторий по искусству при музее Пушкина и прилежно ходил туда несколько лет. Кстати, сам неплохо рисовал.

Один известный художник, увидев его детские рисунки, сказал: "Послушайте, да у него же будущее - в руках!"

Но Артем определил свое будущее иначе...

МЕЖДУ ГОРОДОМ "НЕТ" И ГОРОДОМ "ДА"

В Нью-Йорке через наш дом прошло огромное число интереснейших людей. Все наши московские знакомые, приезжавшие в Америку, конечно же, обязательно бывали у нас в гостях (а приезжало тогда, скажу я вам, совсем не малое число людей).

Мы с Галей старались, чтобы дети по возможности были в таких случаях с нами, общались с гостями, сидели за столом, чувствовали себя равноправными членами семьи. Это были и Константин Симонов с женой Ларисой, и Виктор Розов, и Максим Шостакович, и Андрон Кончаловский, и Андрей Вознесенский, и Григорий Бакланов, и Аркадий Сахнин... Да разве всех перечислишь!

Кажется, в 67-м году в Нью-Йорк приехал Женя Евтушенко. Он выступал тогда с чтением стихов в Медисон сквер гардене. Выступал по два раза в день - два или три дня подряд. И всегда собирал полный зал (5 тысяч мест!).

Чтобы стихи поэта, да ещё иностранного, да ещё советского приходили послушать 5 тысяч американцев, да ещё два раза в день, и у входа толпа "нет ли лишнего билетика?" - для Америки это было неслыханно!

До начала выступлений мы с Галей пригласили Женю, которого оба давно любили, к нам домой. Собрали пять-шесть ведущих наших журналистов, работавших в Нью-Йорке (не без умысла: хотелось, чтобы коллеги отметили в своих газетах успех советского поэта). Дети были с нами. Говорили о том о сем. Но застолье началось поздно, и около полуночи мы отправили их спать. А тут как раз Женю попросили почитать стихи, он согласился и читал, к общему удовольствию, довольно долго. Одним из последних стихотворений, помню, прочел свое знаменитое "Между городом "Нет" и городом "Да" \ Мои нервы натянуты, как провода...". Было это часа в три ночи.

Каково же было наше удивление, когда наутро семилетний Тема, принимая душ, во всю глотку голосил: "Междум городом да и междум городом нет, мои нервы протянуты как провода..." Дальше он уже совсем ничего не помнил и повторял эти слова, вместе с изобретенным им словом "междум" без конца.

Оказалось, что Мариша, и Тема почти всю ночь бодрствовали (когда Галюша заходила в их комнату "проверить обстановку", они удивительным образом успевали накрыться одеялами) и, приложив к стене два стакана, а к стаканам - уши (научились, глядя американские детективы по ТВ), с удовольствием слушали весь домашний вечер поэзии...

С тех пор оба чада всю жизнь питали к Жене самую нежную симпатию. Что, впрочем, не мешало Теме замечать забавные стороны Жениного характера. Однажды, уже работая в "Огоньке", он с добрым смехом рассказывал нам, как в канун Нового года встретил в редакционном коридоре куда-то спешившего Евтушенко и, поздоровавшись, сказал:

– Поздравляю вас, Евгений Александрович...

– С чем, с чем, Тема?!
– оживился тот и остановил свой стремительный шаг.

– Как с чем? С Новым годом!

– А-а, с этим...
– разочарованно протянул Женя и, махнув рукой, побежал дальше.

Тема очень любил наших друзей - шестидесятников и эту любовь сохранил на всю жизнь. И о шестидесятых годах говорил всегда с ностальгическим восхищением. Называл их всегда по-английски - "sixties". Неудивительно, "sixties" были его годами открытия жизни и Америки. Америка жила тогда проблемой войны во Вьетнаме, вся была взъерошена антивоенным движением и движением черного населения за свои права.

Я старался сделать так, чтобы наши дети знакомились с Америкой не только по передачам ТВ, не только по прогулочным местам Нью-Йорка или по витринам Пятой авеню. Поэтому возил их в Гарлем, в Южный Бронкс, брал их смотреть не только красочные парады, но и мощные антивоенные демонстрации. Хотелось, чтобы Америку они представляли достаточно полно и объективно.

Все это производило на Тему, как я понял позже, большое впечатление и не забылось. Хотя иногда они вместе с Маришей посмеивались надо мной: "Папа проводил среди нас политическую работу". И над Галюшей: "Когда мы проходили мимо газетного киоска с голыми тетеньками на витрине, мама всегда говорила: "Тема, нагнись, завяжи шнурки на ботинке..." "Да они же завязаны!" "Все равно, завяжи покрепче... Мариша, хочешь мороженого?" - и тащила нас куда-нибудь подальше от киоска. А по 42-й улице вообще никогда не водила"...

Почти все наши американские знакомые и друзья, бывавшие у нас в гостях - в основном журналисты, писатели, актеры (могу назвать Гаррисона Солсбери, Сеймура Топпинга, Дика Кэветта, сына Ф.И.Шаляпина - Бориса, Нормана Мэйлера, Уолтера Кронкайта, Пола Мэна, Нормана Казенса, Артура Миллера и многих других), были ярыми противниками войны во Вьетнаме и, конечно, поддерживали борьбу против расизма (он был тогда в Америке ещё в большой силе). Дети присутствовали почти при всех наших разговорах.

Однажды у нас в гостях были Мэри Хемингуэй - вдова "Папы Хема" (мы с ней очень близко дружили все годы нашего пребывания в Нью-Йорке) и один американский издатель, итальянец по происхождению. Заговорили о войне во Вьетнаме. Мэри была очень резко настроена против нее. Потом вспомнили Вторую мировую. Мэри что-то рассказала о том, как Папа ненавидел фашизм...