Артистка, блин!
Шрифт:
Варя молчала в полном замешательстве. Она не знала, в курсе ли Иван Константинович ее визита в их дом, боялась проронить лишнее словечко и от этого чувствовала себя отвратительно.
— Вы прелестная женщина, Варя, все говорят, очень талантливая, и, познакомившись с вами, я окончательно решил, что в вашу раскрутку стоиттаки вкладывать деньги.
Музыка кончилась, и он подвел ее к Стасу. Тот властно сжал ее руку, но тут слово взял Семен Романович.
— Друзья мои, сегодня мы некоторым образом отмечаем окончание нашего фильма, у нас обширные планы на дальнейшее, и хотя фильм еще даже не смонтирован, однако, когда Иван Константинович проявил к нему интерес, я смог показать ему один‑единственный маленький эпизод, в котором наши герои танцуют квикстеп, еще без музыки, так…
— Семен Романович, простите, но позвольте я скажу! Увидев эту сценку, я был так воодушевлен, что немедленно решил поддержать искусство и проспонсировать новый фильм нашего Семена Романовича, о чем и заявляю во всеуслышание!
В зале загудели и зааплодировали. Иван Константинович поднял руку.
— Господа, я еще не все сказал! Так вот, исполнители данной сцены, наш знаменитый Дмитрий Александрович Бурмистров и дебютантка Варвара Лакшина, сейчас здесь, с нами, и у меня нижайшая просьба к ним — ребята, станцуйте сейчас ваш восхитительный квикстеп, в порядке импровизации. Умоляю!
Варя растерялась. Но Дима рассмеялся и подошел к ней.
— Варюша, давай? Да не оглядывайся ты на Стаса. Стас, пусти руку!
Заиграли квикстеп. Это была та самая мелодия из фильма.
— Варька, соберись, ты на сцену выходишь, первый опыт! А то ущипну! — шепнул Дима.
Варя рассмеялась и подала ему руку. Как же хорошо танцевать с Димой, как легко он скачет в квикстепе, как умеет вести даму. Танец длился минуты три. Раздался гром аплодисментов.
— Браво! Браво! — кричал Борис Аркадьевич.
— Стас, почему у тебя такое лицо? — испугалась слегка запыхавшаяся Варя.
— А я совершенно не умею танцевать… — ответил он, глядя на нее глазами обиженного ребенка.
— Хочешь, научу?
— Нет. Но ты была… Если бы я тебя не знал, я бы точно в тебя влюбился по уши! А Димка‑то каков! Вроде здоровый мужик, а скачет, что твой зайчик!
Как я его люблю!
— Знаешь что я подумал?
— Что?
— Вероятно, надо пригласить Димку на наш завтрак?
— Какой завтрак? — не поняла Варя, у которой кружилась голова от всеобщего восхищения, внимания, от сознания собственной привлекательности.
— На наш свадебный завтрак!
— А давай!
— Только без этой бляди!
— Дима! — окликнула Бурмистрова Варя. — Можно тебя на минутку?
— Еще сплясать охота? — улыбнулся Дима.
— Нет, просто Стас хочет тебе что‑то сказать.
— Знаешь, старик, у нас через неделю свадьба…
— Поздравляю!
— Собственно, это не свадьба в привычном смысле слова. Просто свадебный завтрак. Гостей не будет, только Шилевичи и мои родители. И еще мы хотели бы видеть тебя, если ты, конечно, свободен. Но тебя одного!
— Понял! — улыбнулся Дима. — Я постараюсь, ребята!
Стасу безумно хотелось уйти и, главное, увести Варю, но он видел, как она сияет, как наслаждается успехом и всеобщим вниманием. И впервые с момента знакомства с ней ему захотелось напиться.
— Стас! — окликнула его Надежда Михайловна.
— Тетя Надя! — улыбнулся он.
— Ну, чего ты загрустил? Вон как наша Варежка блистает! Ей идет успех!
— Успех всем идет!
— Тебе, кстати, тоже!
— Я что‑то устал…
— От успеха? Извини, не поверю!
— Да нет, не от успеха, от людей… Тетя Надя, а давайте хлопнем по рюмашке, за Варежку!
— Стас, не стоит… — огорчилась Надежда Михайловна.
— Тетя Надя, вы тоже считаете, что я алкаш? Выпью рюмку и уйду в запой?
— Стас, что за глупости! Просто ты за рулем!
— Да, да, вы правы! Я за рулем… Но, если честно, мне не нравится тут. Этот спонсор противный, его идиотка‑жена… Да и вообще…
— Стас, ты ревнуешь Варежку? К кому? Она ж без памяти тебя любит. Она мне сама сказала.
— Я знаю.
— Так потерпи! Для тебя это докука, а она смотри как сияет! Пойми, для нее это важно, радостно, ты, в конце концов, мужчина, сильный, умный, потерпи!
Стас внимательно посмотрел на Надежду Михайловну, взял ее руку, поцеловал.
— Вы правы, тетя Надя. Я потерплю.
На обратном пути Стас вдруг остановил машину и повернулся к Варе.
— Что случилось, Стас?
— Ты счастлива?
— Да. Но не потому что вертела хвостом на этой вечеринке, — рассмеялась она.
— И очень успешно вертела, надо заметить. А почему же ты счастлива?
— Потому что ты вот остановил машину, смотришь на меня довольно злыми глазами, хочешь даже сказать какую‑нибудь гадость, а я знаю, это потому что ты любишь меня, разве нет?
— Ууу! Вот это штучка мне попалась!
— Да, штучка, и эта штучка любит тебя больше всего на свете! Думаешь, я отчего так сияла? Оттого, что ты был рядом, я знала, что у меня есть защита и опора…
— Ты еще и врушка!
Она вдруг погладила его по лицу и шепнула:
— Стас, мне всегда было интересно, каково это — заниматься любовью в машине?
Он громко и счастливо расхохотался.
— Сейчас покажу!
Варя начала репетировать с Димой и Рубаном. Ей почему‑то все давалось с неимоверным трудом. Она не могла понять, чего от нее хочет Филипп. А если напрямую говорила ему об этом, он возводил глаза к небу и разражался еще более непонятными тирадами.
— Ах, душа моя! Актриса должна уметь улавливать космические волны… актриса без связи с космосом неполноценна! Ты должна уметь воспарить! Вот Димка умеет, а ты учись, не разочаровывай меня! Где твои антенны? Выпусти их! Как улитка рожки! Ты ведь можешь, я знаю, но не хочешь! Пойми, театр — это не дешевое кинцо, особенно Мой Театр! Настраивай себя перед репетицией, это необходимо!