Чтение онлайн

Рахиминист рельефно икнул, вынул изо рта окурок и протянул г. Дройту.

– Спасибо, – поблагодарил последний, передал окурок мне и выбросил рахиминиста прочь. – Так о чем я, собственно? – продолжил он, захлопывая дверцу. – Давай пораскинем мозгом. Ты прекрасно знаешь, что у нас тут в последнее время творится. Знаю это и я. Но я знаю больше. – Он повернул машину направо и затормозил у обочины. – Поговорим здесь. – И г. Дройт ткнул пальцем в сторону бара на противоположной стороне улицы. Бар назывался скромно и со вкусом: «У герцога».

Мы подошли к грязному, отдающему активной политической жизнью зданию. Почти во всех окнах первого этажа присутствовали стекла, что даже было как-то удивительно, а простенки между окнами сплошь покрывали замысловатые графитти самого разнообразного, но, несомненно, политического содержания, в которое не хотелось вникать.

Мы с Дройтом заняли отдельный кабинет, и я сходу потребовал бутылку доброго виски, содовой, а также ведерко льда, после чего, усевшись в тени похожего на фикус растения, мы огляделись и прислушались. За стеной кто-то задумчиво, но неразбориво мычал. Пел, наверное. А может, певца просто тошнило. Я смахнул со стола тараканов и крошки.

– Да, – констатировал г. Дройт, брезгливо дотронувшись пальцем до фикуса. – Прелестное место. Никогда тут не бывал. А ты зачем виски-то заказал, а, дружочек?

– Ну так… для вида. Надо же что-то заказать, верно?

Вошел официант, внес виски и лед. Расставил стаканы и удалился.

– А зачем ты заказал столько льда? – спросил г. Дройт, задумчиво заглядывая в ведро.

– Ну так… мало ли что может понадобиться во время частной беседы, – ответил я. – И потом: некоторые извращенцы кладут лед в виски. Или, если описывать этот душещипательный процесс до конца, кладут в стакан полно льда, а потом капают туда виски и заливают все это содовой.

Дройт удивленно хмыкнул, вытащил кисет и принялся набивать трубку.

– Я тоже слышал о подобном. И, представь себе, дружочек, даже пару раз видел. Феноменально. Пусть так виски рахиминисты пьют. С них станется… Эй! Кто-нибудь!

В ответ на этот несложный в общем-то зов из-за портьеры появилась нечистая рожа с драматическим синяком под глазом. Здоровое око рожи излучало очевидную злобу.

– Сэмивэл, дружочек, кто это к нам пожаловал? Разве мы его звали? – поднял брови г. Дройт. Я привстал, сгреб вошедшего за шиворот, осмотрел и тут же отодвинул подальше: от субъекта шла редкостная вонь.

– Вряд ли, – отвечал я. – Эй, мужчина, вы чьих будете?

Субъект замахал вхолостую кулаками:

– Ы-ы-ы! Гады-ы-ы-ы!!! – с затруднением неслось сквозь редкие его зубы.

– Дебил какой-то, – заключил я, отодвигая агрессора так далеко, насколько позволяла рука. – И сильно пахнет.

– Нет, Сэмивэл, тут все гораздо серьезнее, – разъяснил проницательный г. Дройт. – Он у нас рахиминист. – При последнем слове в здоровом глазу схваченного загорелся безумный огонь партийной радости.

– Ладно, убери его, он нам мешает… Э, погоди. Спички у него есть? Нет? Жаль.

Я с превеликим удовольствием высыпал в штаны схваченному весь лед из ведра – он взвыл – и выбросил нежданного пришельца в окно. Привлеченный грохотом, примчался официант.

– Нам когда-нибудь дадут прикурить в этом заведении? – прямо спросил его г. Дройт. Официант тут же щелкнул зажигалкой…

– Так вот, – с удовлетворением посмотрел г-н Дройт на дымящуюся трубку. – Я продолжаю. Виски, кстати, не пей. Наверняка пургена подсыпали. – Я вылил виски в фикус. – Ты помнишь, недавно на клокардском шоссе случилась жуткая такая перестрелка? Когда мы прилетели, эти бандиты друг друга уже поубивали, и нам досталось полтора десятка трупов, обломки всякие, героинчика немножко, сейф с фальшивыми деньгами и еще кой-что по мелочам. Среди прочего были там прелюбопытные обрывки документов, и я их внимательно изучил. Теперь у меня есть легкие основания связывать усилившуюся активность рахиминистов с деятельностью некоего И Пэна. Видишь, как дивно все переплетается?

– Честно говоря, ни черта я не вижу, – сказал я. – Давай лучше их всех перестреляем. Не люблю я ковыряться в переплетениях.

– А я люблю, – покачал головой г. Дройт. – Я не знаю еще, кто такой этот И Пэн, а знать очень хочется.

– И я не знаю, кто это, – ввернул я. – И я тоже любопытный. Может, ты просто все мне расскажешь? И мы вместе, как ты сказал, пораскинем мозгом?

– Нет, дружочек. Не расскажу. Потому как это не факты, а просто догадки, даже подозрения. Ты у нас впечатлительный, это может повлиять на тебя, ты увлечешься моей версией, разволнуешься… Нет уж. Ты сам, пожалуйста. Добудь мне факты. Все, что я могу тебе пока сказать – есть, кажется, некая зацепка. Городишко Арторикс. Он дважды упоминается в обрывках.

Арторикс?

Это название мне определенно что-то говорило.

Ну как же!

Я достал бумажник, порылся там и вытащил билет в этот самый Арторикс. Дройт удивленно на меня посмотрел. Я горделиво приосанился: а то!

– Это ты правильно, это ты молодец, – сказал он. – А как тебе в голову пришло?

– Говорят, там пиво бесплатное. Я решил проверить.

– Ну-ну. Проверь. На месте. Тогда что же? Тогда тема беседы исчерпана. Я думал, придется тебе все объяснять, а ты, оказывается, и сам до всего допер. – И г. шериф критически уставился на свою трубку.

Дело обстояло не совсем так, но я не стал разубеждать г. шерифа. Если вы меня спросите, допер ли я до чего-нибудь, так я совершенно откровенно – я такой, да! откровенный, честный и все такое, – отвечу: нет. И про И Пэна я слышу в первый раз в жизни. И в Арторикс в жизни не собирался – да, я люблю пиво, но не до такой степени, чтобы ехать куда-то, где оно якобы бесплатное. Бесплатное – это не для меня, я еще в состоянии оплатить свое пиво. Бесплатное пусть пьют рахиминисты, они и так в кожаном. А билет этот мне вчера вечером принесла Лиззи. Мы там проведем дивный уик-энд, сказала моя боевая подруга и посмотрела не меня загадочно из-под своей замечательной челки. Но не разочаровывать же начальство! Но похоже, в свете новых обстоятельств боевую подругу придется оставить дома.

Мы с г. Дройтом поднялись, оставили на столике бумажку в десять долларов и вышли на улицу. У стены, рядом с мерседесом сидел давешний рахиминист с синяком и с удивлением наблюдал вытекающую из штанов воду. Видимо, так много и сразу у него еще никогда не получалось.

– Что это тут у вас? – строго спросил я, указывая на лужу.

Рахиминист, полностью погруженный в себя, дико вздрогнул, вскочил и скачками помчался прочь, оставляя за собой рваный мокрый след. На углу, впрочем, оглянулся, остановился и крикнул довольно громко: