Чтение онлайн

– Так, стало быть, ты желаешь командовать центуриями, Мордред.

– Да, сир!

– И сколькими же центуриями ты мыслишь командовать?

Мордред взволнованно вдохнул и выпалил то, что, видимо, выучил наизусть:

– Капитан командует когортой от четырех до семи центуриев.

Питер быстренько подсчитал в уме: «Это получается.., от двухсот шестидесяти до пятисот двадцати пяти человек: да он с места в карьер метит в полковники!» Питер внимательно смотрел, на Мордреда, и тут ему в голову пришла другая мысль. Мордред сказал, что неплохо управляется с лошадьми и владеет копьем. «Пожалуй, я сумею вынудить его показать мне приемы, и тогда у меня будет больше шансов одолеть сакса».

Питер улыбнулся, насколько мог, искренне.

– Король Морг умен. Ну ладно, я возьму тебя на испытание. На пробу покомандуешь центуриями, но сколькими – это мы потом решим. Первый урок начнем прямо сейчас. – Но тут в голове у Питера так стрельнуло, что он поспешил исправить ошибку:

– Через часок примерно. Отправимся в лес и немного поборемся.

– Через часок? – умоляюще спросил парень. Вид у него был самый озадаченный. – Но когда точно, государь?

Питер бросил взгляд на запястье левой руки, понял, что часов у него нет, и поспешил сделать вид, будто ловит несуществующую блоху.

– А сейчас который час?

– Только что пробила вторая цимбала.

– Цимбала?

– Да, государь. Вторая цимбала. Ты разве не слыхал? Питер глянул в окно. Раннее утро, рассвет, можно сказать. Часов восемь?

– А как узнают, когда нужно бить в цим.., цимбалу, Мордред?

– Ну, наверно.., жгут двухчасовую свечу.

– Ну, так сожги половину двухчасовой свечи, парень. И захвати.., ну, все, что нам потребуется, – Питер выразительно кивнул в сторону составленного в углу оружия.

Мордред неуверенно протянул:

– Я... я раба пришлю, государь. От этой мысли Питеру стало зябко. «Какие же они формалисты, эти варвары!»

– Мордред, воину порой приходится самому носить свое оружие. Это его священный долг. Так что.., собери мое вооружение и жди меня у ворот через час.

– Да, государь, – вздохнул юноша. – Государь…

– Ну чего тебе еще? – устало спросил Питер.

– Не хотелось бы выказывать неуважение, принц, но я предпочитаю, чтобы меня называли Медраутом, по-сикамбрийски – из-за отца, понимаешь?

Питер кивнул и знаком повелел Медрауту удалиться. Как только тот ретировался, Питер сел на кровать и сжал голову руками. «Ну, может, хоть через час эта комната перестанет кружиться», – взмолился он.

О мой бог, о моя Богиня, что же мне было делать? Я бродила по двору Бегущей Воды, кружила и кружила вокруг фонтана, молчаливо моля Рианнон отринуть каменное молчание и пролить жизнь.., ну то есть, если то была Рианнон, а не какая-то греческая или римская самозванка.

Меня кидало во все стороны, меня разрывало, как узницу, которой предстояло четвертование, – надо вам сказать, не самая приятная из казней. Мой долг перед отцом вступил в жестокий спор с моим отношением, каково бы оно ни было, к Этому Мальчишке, а это отношение, эти чувства противоречили всему, чему учили Строители и дядюшка Лири, хотя он и стоял лагерем против Строителя – короля Меровия из Сикамбрии! Но лучше мне приступать к делу, да поскорее, а то даже я перестану понимать, кто с кем и против кого.

А примерно дней шестьдесят назад я стояла в зале моего отца, гордясь тем, что он наконец счел меня воином, – это мне больше нравилось, чем просто называться его дочерью. И все же я не понимала, стоит ли чести воина мое первое воинское деяние.

Отец медленно расхаживал туда-сюда перед зеленым троном с высокой спинкой, украшенной цветком – гербом нашего дома. Руки он сцепил за спиной, и мог почесывать непрерывно зудящие костяшки пальцев. Он старался держаться прямо, но на лице его лежала тяжелая печать боли. Суставы его пальцев сильно распухли и ужасно болели при любой перемене погоды.

– Анлодда, – сказал он. – У меня для тебя поручение.

– Я знаю свой долг, – осторожно отозвалась я, ибо пока не знала, к чему он клонит и что ему нужно. Как правило, нужно ему было что-нибудь скучное, обычное и бессмысленное, и из-за этого мне часто казалось, что он забывает, что я такое же его дитя, как проклятый Канастир Каннло, прозванный Сторуким.

Он пригвоздил меня к полу взглядом, и его зеленые, как море, глаза были холодны и остры.

– Это поручение – не развлечение гостей или благословение очередной моей статуи. Нет, дочь моя, я думаю, это поручение тебе придется по нраву.

Он поманил меня. Прежде отец никогда не называл меня «дочь моя» (так он мог бы меня назвать только в том случае, если бы возжелал, чтобы я прибрала в авгиевых конюшнях или соскребла бы мох с харлекской башни). Я неохотно приблизилась, а он громоподобно прокашлялся и возвестил:

– Когда я был ребенком, Харлек был свободной страной и не покорялся никому, кроме собственного принца. Но теперь, куда ни кинь взгляд, от заснеженных северных гор до южных лесов, от рассветного моря до закатных равнин, что я вижу?

Я ждала, не понимая, к кому он обращается. Наконец он хмуро и раздраженно глянул на меня. Я моргнула.

– Ты видишь Рим, отец мой.

– Рим! – взревел он, и у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. – Этот Dux Bellorum – он наша погибель!

Он глубоко вдохнул, метнул усталый взгляд влево, потом – вправо. – Он, как тот ублюдок Вортигерн до него, отбирает у меня мою землю! Он протягивает мне руку дружбы, а в мою руку кладет камень. Мы не умеем скакать верхом, но Артус должен услышать об этом. Мы не умеем плавать по морю, но и это должен одобрить Каэр Камланн!