Артур-полководец
Шрифт:
Джейкоб покачал головой.
– Нет, сэр, я не могу. Это все равно что убить его, сэр. Купер снова начал злиться.
– Послушайте, а кто тут командует?
– Я, – резко и без тени сомнения ответил Уиллкс.
– Вы? Ну, это мы сейчас посмотрим! Это проект министерства. Тут вам не Оксфорд! Вы тут министерские денежки транжирите!
– Полковник? Генри? – Купер и Уиллкс оглянулись на Бланделла, причем вид у обоих был такой, что он понял: они не желают его слушать. – Предлагаю компромисс, джентльмены… Полковник, сейчас мы не в состоянии ничего предпринять. Машина вышла из строя.
Все равно ведь ничего нельзя сделать до тех пор, пока она не будет приведена в порядок, верно?
– Вроде бы.
– На ремонт уйдет двадцать четыре часа. А пока будем ждать и следить за тем, как стабилизируется состояние Питера. А у него увеличатся шансы проследить за этой штучкой, Корвин. И выяснить, что ей понадобилось в прошлом.
– Сколько, вы сказали, вам потребуется времени, чтобы отладить машину?
– Двадцать четыре часа, сэр.
– Время подходящее, одобряю.
– Это приблизительно, сэр. За это время успеет охладиться контур.
Уиллкс прокашлялся.
– Окончательно решить можно будет через два дня.
– Двадцать четыре часа, – отрезал Купер. – А я за это время все вызнаю про эту деваху Конрой. Посмотрим, что она за птица.
– Корвин, – поправил полковника Гамильтон.
Глава 30
Питер нагнал Медраута на полпути до Камелота и спешился, чтобы пойти рядом с молодым воином.
– Знаешь, а ты бы мог оказать мне настоящую услугу, Медраут, – сказал Питер.
– Государь? На самом деле? Я был бы очень рад, мой принц!
Голос у него все еще дрожал.
– Я вот все думаю про этот проклятый чемпи…
– Проклятый – что?
– А? Да про турнир этот. Так много думаю о нем, что совсем не слышал в последние дни дворцовые сплетни.
– Ты про поединок с Кугой? Государь, но насколько я знаю, принц Ланселот никогда не слушает дворцовые сплетни.
Питер врезал Медрауту под ребра. Юноша пошатнулся, схватился за голову.
– Мне бы хотелось, чтоб так все думали, – пояснил любимец двора. – Но мне бы и хотелось знать, что творится при дворе – ну, время от времени просвещаться. К примеру.., не появился ли при дворе кто-нибудь за последний месяц?
– Появился? – переспросил Медраут, потирая ушибленный висок. – Ну.., мы с матерью приехали две недели тому назад. Мы навещали Морга в Лугнасаде. Кей только что вернулся с войны в Уэссексе. О, ну и еще, конечно, Меровиус Рекс, но это тебе известно.
– Ну а женщины? Новые женщины в последнее время не появлялись?
Струйки пота стекали со лба Питера. Он прикоснулся к шлему, охнул и отвел руки. «Солнце палит, а тут этот железный шлем, о-о-о!»
– При дворе? Нет. Не скажу, чтобы я кого-то заприметил.
У Медраута было такое разочарованное выражение лица, что Питер ему поверил.
«Стало быть, если она здесь, значит, гнездится в ком-то из придворных».
Они вошли во внешние ворота, и Питер снова задумался о Моргаузе, матери Медраута.
– Медраут, отведи лошадей, ладно? Да.., и скажи… Моргауза у себя? Мне бы хотелось с ней переговорить.
– Посмотрю, принц. Ты будешь в триклинии? Питер кивнул. Пока кроме его комнаты пиршественный зал был единственным знакомым ему помещением. Снова прозвенел гонг. «Неужели уже два часа?» – удивился Питер.
– Доброго дня, принц, – сказал Медраут и приветственно поднял руку. – Спасибо тебе за науку.
Питер также поднял руку. Юноша повернул к конюшне.
После синих небес и приятного легкого ветерка на лесной поляне, на вилле показалось как-то неуютно и мрачно, как в темнице.
Даже открытая часть крыши не помогала избавиться от этого ощущения. Тучи как будто заслонили солнце.
В полутемном пиршественном зале полным ходом шла работа. Туда-сюда сновали рыцари и дамы, слуги, короли, командиры воинских подразделений, вельможи, консулы и сенаторы. Но они только пробегали по залу, не задерживаясь. Однако король Меровий оказался на том же самом месте, где с ним расстался Питер. Он лежал на скамье и покуривал длинную глиняную трубку.
И снова обоняние Питера подсказало ему, что курит Меровий отнюдь не табачок.
Нет, наверное, он все-таки выходил, поскольку теперь он курил красно-белую трубку, а прежняя, сломанная, лежала перед ним на столе.
Взгляд у Меровия был какой-то уж слишком понимающий, улыбка – чересчур снисходительная. Почувствовав себя неловко, Питер отвел глаза. Он покраснел и решил, что нужно как можно скорее вымыться. И еще – ему нестерпимо хотелось в туалет.
Но где это сделать?
Не мог же он, в самом деле, подойти к ближайшему рабу и повелеть проводить его в туалет? Так он выдаст себя с головой. Он не может не знать, где туг такое место.
Питер отчаянно заозирался по сторонам, надеясь найти ответ на мучавший его вопрос, – где облегчиться, чтобы не подниматься к себе, там его ждали только тазик и горшок. Да и потом, ему нужно было избавиться не только от скопившейся в организме жидкости.
Размышляя о том, насколько цивилизованы эти римские рыцари, Питер решил, что справлять большую нужду в кустах не годится даже Ланселоту.
Служанка – «нет, рабыня», мысленно поправил себя Питер, торопливо прошествовала мимо него с подносом, на котором лежали подозрительного вида куски, намазанные сероватым маслом.
– А-а-а, – не зная, как лучше обратиться к девушке, промямлил Питер. – Что это такое?
Лицо у девушки для бриттки было смугловато.
– Тут разные хлеба, господин, с яблоками и другими плодами, – отвечала рабыня.
– Ты знаешь, кто я такой? – Девушка, вытаращив глаза, кивнула. – А тебя как зовут?
– Радианция, – стеснительно отвечала рабыня.
Питер прикусил губу, гадая, не покажется ли странным рабыне Радианции, если Ланселот из Лангедока спросит, где тут.., как же они это называют? Наверное, уборная. И тут Питера озарило.