Чтение онлайн

— А ТЫ, БЕСПОЛЕЗНЫЙ ЧЕРВЯК, ПОСМЕЛ НАЗВАТЬ СЕБЯ МОИМ ВЗЫВАЮЩИМ И ПРОВЕСТИ СВЯЩЕННЫЙ ОБРЯД ВНЕ ХРАМА?!

Огромная морда наймара вновь обратилась к послушнику и бедняга, бледный как молоко, тряпкой осел на пол, лишившись чувств и сознания.

— Я рад, что ты наводишь порядок среди своих преданных, о Повелитель жизни и смерти, — неожиданно вмешался Джастер прежде, чем огромное копыто успело опуститься на бесчувственного Байруза и раздавить его. — Но время не ждёт. Я должен идти, чтобы исполнить обещанное.

Наймар покосился вишнёвым глазом на дымящуюся жаровню, беднягу послушника и кивнул. Значит, всё это время Джастер подпитывал этот крохотный алтарь своей силой.

— ИДИ И ИСПОЛНИ ЧТО ОБЕЩАЛ, АШУ СИРАЙ! МЫ ЖДЁМ! — прогремело под сводами полуразрушенного зала в последний раз, и Тёмноокий исчез.

Вместе с этим зал снова наполнился солнечным светом. Стражники и советники осторожно поднимали головы, не веря, что гнев Тёмноокого миновал их.

Шут поддёрнул рукав, скрывая свежий порез на запястье, едва затянутый корочкой. Вокруг нас люди поднимались и оглядывались, поражённые до глубины души не только явлением Сурта, но и его безжалостной расправой над эмиром. Чёрный, словно выжженный в камне, отпечаток копыта вокруг раздавленного тела не оставлял никаких сомнений в божественной каре.

И я вдруг подумала, что очень много лет они верили в существование Сурта как… в сказку, детскую страшилку, и никак не ожидали, что сказка вдруг станет ужасной былью у них на глазах

— Идём, отун, — негромко сказал Джастер, беря в руку посох.

Я кивнула, но не успели мы развернуться и сделать пару шагов к выходу, как нам заступил дорогу Садир с мечом в руке.

— Стой, Машнун-Мают! — Его чёрные глаза горели нездоровым огнём. — Стража! Взять этого преступника! Он убил эмира!

Стражники уже поднялись с колен, но мрачно и хмуро переглядывались и не спешили выполнять приказ. Однако Садира это ничуть не смущало.

— Ты не уйдёшь от моего справедливого возмездия, Машнун-Мают! — Он торжествующе рассмеялся. — И все твои хитрости тебе не помогут! Подумать только, ты — ещё и Ашу Сирай! О, султан дважды щедро наградит меня за твою поимку! Я буду величайшим хази в истории!

Джастер не успел ничего ответить, как двери распахнулись и в зал ворвались вооружённые люди во главе с молодым мужчиной в богатой одежде. Увидев разрушения и то, что осталось от эмира, они потрясённо замерли.

— Отец… — предводитель новых стражников медленно подошёл к разрушенному трону, побледнел и отвернулся, зажав рот и явно сдерживая позывы желудка.

— Мой принц… — робко обратился к нему кто-то из приближённых погибшего эмира, но больше ничего не успел сказать.

— Это всё он, мой принц! — закричал вдруг Садир, указывая острием меча на Шута. — Это Машнун-Мают, Ашу Сирай! Это из-за него погиб ваш отец!

— Ашу-Сирай?! — Брови принца изумлённо взлетели вверх, пока он разглядывал наряд Джастера. — Машнун-Мают?!

— Да, мой повелитель! — Садир едва ли не смеялся от радости. — Тот самый негодяй, за голову которого султан снова сделает меня своим любимым хази! Я поймал его и привёл на суд к вашему отцу, нашему повелителю, но этот мерзавец…

— Люди забыли, что богов нужно не только чтить, но и исполнять их волю, — невозмутимо перебил Шут. — Садир, сын Рахама, начальник городской стражи, не послушал меня и нарушил волю Сурта. Ослеплённый жаждой мести и желанием славы, мечтая единолично получить награду из рук султана, он не сказал эмиру, кто я, и навлёк божественный гнев на эмира. Тёмноокий явился и покарал тех, кто забыл о своём долге. И на вашем месте я не стал бы испытывать его терпение ещё раз. Как и моё.

Принц покосился на то, что осталось от трона, и по его жесту стража окружила нас вместе с довольно ухмыляющимся Садиром.

И снова я не успела ничего сказать, потому что принц склонился и выслушивал одного из советников, который что-то торопливо шептал ему на ухо. Взгляд принца падал то на погасшую жаровню, то на Байруза, всё его не пришедшего в себя, то скользил по разрушенному залу и мрачным стражникам. Темные брови сошлись к переносице и весь вид наследника не сулил ничего хорошего.

— Стража! — Принц дослушал советника, выпрямился и повелительным жестом указал на нас. — Схватить Садира и заковать в кандалы! Он обвиняется в смерти моего отца!

— Ч-что? — Садир недоуменно уставился на нацеленные на него со всех сторон копья. — Мой повелитель! Это ошибка! Я ни в чём не виноват! Это все Машнун-Мают, он обманывает вас! Он хитёр, как тысяча степных лисиц! Вы должны казнить его! Это он разгневал Тёмнокого!

— Тёмноокий запретил трогать того, кто носит имя Ашу Сирай, — едва дрогнувшим голосом произнёс принц. — Это знает даже ребёнок. А ты нарушил его волю, и навлёк гнев Повелителя жизни и смерти на моего отца! Я приговариваю тебя к пыткам и казни через четвертование завтра на рассвете!

Острия копий упёрлись в ошеломлённого таким поворотом Садира и он безропотно позволил забрать у себя оружие.

— Уходи, Ашу Сирай, — дрогнувшим голосом приказал принц. — Ты вестник бед и несчастий! Уходи, а я буду молить Тёмноокого, чтобы твоя нога никогда больше не ступала на улицы моего города!

— Мир скоро изменится и никто не останется в стороне от этого, — громко и внушительно произнёс Джастер в ответ. — Людям придётся вспомнить многое из того, что было забыто. Многие падут, многие возвысятся, и этот выбор будет в руках каждого.

Под потрясённое молчание он еле заметно потянул меня за руку, и я пошла к распахнутым дверям, стараясь не слушать отчаянные вопли и крики Садира, проклинавшего Шута, себя, Тёмноокого и этот день, пока стражники волокли бывшего начальника в темницу.

Стоит ли говорить, что мы беспрепятственно покинули дворец эмира?

На площади перед дворцом было пусто, и я остановилась, вдруг поняв, что не знаю, куда идти дальше. Сюда нас привели стражники, а я была слишком взволнована и занята своими мыслями, чтобы запоминать дорогу.