Чтение онлайн

Я опускаю глаза на носки туфель. Мне очень нравятся мои туфли. Черт побери. Ну ничего, справлюсь.

***

За три дня до отъезда я сижу в редакции и в отчаянии смотрю в монитор. Катя, рассматривая изображение через мое плечо, тихо матерится и спрашивает:

– И вот это она тебе сдала?

– Ага, – только и могу произнести я.

– Пипец, конечно. А первая книжка такого же качества?

– Да нет, первая была прям хорошая. Она ее за неделю слепила, я даже удивилась. А со второй уже был затык. Она сначала обещала сдать ее чуть позже, чем договаривались, потом сказала, что пришлет все остальные вместе. Я ее тормошила, тормошила и вот наконец получила… Не три, а всего одну. И вот такую. Кать, с этим можно хоть что-то сделать, а?

В моем голосе звучит отчаяние, и для этого есть причины. Я либо срываю выпуск серии и лечу в Пермь, либо остаюсь работать на праздники и получаю колоссальные проблемы в личной жизни. Сергей не любит менять планы. И это еще мягко сказано. А этой поездки он ждет с какой-то особенной радостью, даже не понятно, почему. Да и мне давно нужен отпуск. В последние недели я непривычно сильно устаю и постоянно хочу спать.

Катя выпрямляется и, поглубже засунув ладони в карманы джинсов, перекатывается с пятки на носок и обратно. На ней белоснежные кроссовки. Такие неправдоподобно чистые, как будто она надела их всего пять минут назад.

– Ну… про текст я не скажу, я ничего в этом не понимаю. Но фотки не годятся, с ними сделать ничего нельзя, – Катя, может, и хотела бы смягчить удар, но она профессионал и знает, что мне нужно не утешение, а правда. – Даже при том, что они в этом макете мелкие, все равно не годятся. Они темные, в расфокусе, их вытянуть нереально. Надо все переснимать, Наташ.

– У нее свой фотограф, представь? – я откидываюсь на спинку кресла и цежу слова медленно и как будто спокойно. На самом деле, хочется орать и топать ногами. Но именно этого я и не делаю. – Мне ее Ворона сосватала именно как человека, который может сделать книгу с нуля и сдать полностью готовый макет…

– Эх, – Катя вдруг улыбается. – Слушай, ну мы хоть обложки вовремя сделали, и то хорошо. Они уже в печати, значит, хотя бы их не придется ждать. Это же плюс?

– Это точно плюс. Кать, ты молодчина и гений, я бы без тебя пропала. Но делать с этим…

Появляется Ворона: блестящие стекла очков, хитрая улыбка, походка от бедра. Либо у меня паранойя, либо она действительно расцвела после того, как всучила мне эту проблемную серию, да еще прямо перед отпуском. Она теперь почти каждый день уходит из редакции раньше обычного, а на меня бросает сочувственные взгляды: ах, бедняжка, сколько же у тебя работы.

– Что у нас здесь? –нежным голосом журчит Ворона.

Я выдыхаю весь воздух из легких и отодвигаюсь от стола так, чтобы ей было видно изображение на мониторе:

– У нас ЧП. Райкина прислала негодный макет. Все надо переделывать.

– Так-таки переделывать, – мурлычет руководительница, вглядываясь в файл. Тянется ухоженной рукой за мышкой, пролистывает макет вперед и назад, все больше мрачнея.

– Катя посмотрела фотографии, они технически не подходят, – я говорю тонким сбивающимся голосом, чувствуя себя девчонкой перед учителем. Да, я помню, что этого автора мне дала сама Ворона. Но мама учила искать причины всех проблем в себе, и я так и делаю, хотя давно уже выросла. – Тексты слабые, и это беда, конечно, но их я хотя бы могу быстро переписать. Но эти фотографии вообще нельзя выпускать. Автор нас подвела! Мы заказали ей четыре книги, расписали темы и содержание, она все пообещала сделать в срок, и вот… Серия не готова. Если бы я знала, что она так относится к работе…

Что я бы сделала, если бы знала? Как минимум, распределила бы работу по нескольким авторам, чтобы каждый сделал по одной книге. На месте Вороны я бы точно поступила именно так. Но она, обычно такая осторожная, вдруг при работе с такой важной серией сложила все яйца в одну корзину: один автор, один редактор и времени в обрез. Я молчу, чувствуя страшную пустоту внутри. Что будет с книгами, с планом, с моим отпуском, с работой, с будущим?

– Наташ, успокойся. Все решим. Я когда сюда пришла, план выпуска был напрочь завален. Я тогда за месяц одна закончила и выпустила двадцать восемь книг, а сейчас нас тут целый отдел, – это была любимая история Вороны, от которой всех уже тошнило. Но сейчас она не просто хвастается, а обещает спасение…

– У меня до отъезда осталось три дня… – бормочу я растерянно.

– Не дергайся, – говорит Ворона и смотрит на меня тепло, будто мы с ней и правда подруги. – Давай так. Я сама свяжусь с Райкиной и поговорю с ней о переделке фото. Ты за оставшиеся до отпуска дни перепишешь тексты. А остальное мы тут сами доделаем на праздниках. Не впервой работать в майские. Первую книгу уже печатают, следующие чуть запоздают, конечно, но все равно к концу мая у нас будет серия, – чувствую, как в душе нарастает теплая волна, и регистрирую: «Стокгольмский синдром. Приступ острого обожания к человеку, который меня втравил в эту ситуацию, а теперь протягивает руку помощи». – Ты, главное, добейся, чтобы в типографии нас подождали, скажем, до второго мая. Камиль уже договорился в магазинах о приоритетной выкладке, они сначала первую книжку положат, а остальное потом. Все уладим, Наташ. Одна ты не справилась, но мы же команда, общее дело делаем. Лети себе спокойно, куда ты там летишь?

– В Пермь, – отвечаю тихо, изо всех сил стараясь не заорать от несправедливого «ты не справилась».

Ворона смотрит на меня удивленно:

– А ты что, из Перми?

– Нет, это муж мой… ну не муж, он гражданский муж, мы пока… – черт, я опять тараторю и оправдываюсь!

– Хорошо, Наташ, лети в Пермь.

Глава 2

В самолете я прижимаюсь к Сережиному плечу и погружаюсь в блаженное ощущение покоя – все в порядке, все на своих местах. Впереди почти две недели личной жизни – время, в которое мы надышимся друг другом за все прошедшие месяцы. В самолетах и гостиницах между нами возникает особенная близость. Мы часто касаемся друг друга и шутим больше обычного.

Сережа смотрит в иллюминатор, провожая взглядом здание аэропорта. Он всегда садится у окна, а мне достается неудобное место в середине ряда. Я привыкла к тому, что в личной жизни приходится приспосабливаться. В прошлом браке это стало проблемой, потому что партнер был моложе и слабее. Но в случае с Сережей я не против уступать. Мне нравится смотреть, как он с детской сосредоточенностью старается не пропустить ни одной детали взлета и посадки. Он помнит расположение взлетно-посадочных полос в разных аэропортах, ориентируется по сторонам света и понимает, как ветер влияет на маневры самолета. Его дед был летчиком, воевал. А Сережа носит очки и вынужден любить авиацию на расстоянии.

Нас встречают в аэропорту, везут в холеную квартиру одноклассника Соколова, сделавшего карьеру в администрации края. Сам Соколов приехать не смог, государева служба не позволила. Вместо него приехал Толян – тот самый, который был женат на однокласснице Лариске и стал вдовцом из-за ее рака. Надеюсь, мне удалось не слишком пялиться, отыскивая на его лице следы потери. С виду он вполне обычный мужик, спокойный и бодрый. Сережка обсуждает с Толяном детали завтрашнего сборища у Соколова – там должно быть людно, но по-домашнему, все свои. Потом он уезжает, а мы идем гулять на набережную.