Чтение онлайн

— У меня она есть. — сказала Заварзина и покопавшись в своей сумке вытащила из нее солидный моток прочной на вид веревки. — И еще это. — она показала мне тряпку. — это можно использовать как кляп.

— У вас нет еще пистолета или не дай Бог автомата? — С иронизировал я. — Вижу подготовились вы основательно.

— Пистолета нет. Есть молоток. Я положила на всякий случай мало ли что.

— Юлия Сергеевна я начинаю вас опасаться. Вы на заседания кафедры часом молоток не носите? А то вот так покритикуешь вас чисто по-дружески и получишь молотком по кумполу. Ну ладно это все лирика, потащили этого барбоса прочь от тропинки.

Мы вдвоем оттащили нокаутированного мужика в глубь рощи, затем я привалил его к стволу дерева и быстро примотал к нему. Спеленав так, что самостоятельно освободится от пут ему будет несколько затруднительно. Затем я засунул ему в пасть тряпку и похлопав на его по щеке сказал на прощание: — Сиди спокойно дорогой товарищ, ночи сейчас теплые не простудишься.

Ножи я прихватил с собой. Кухонный забросил подальше, когда мы немного отошли от места схватки, а от финки решил избавиться чуть позже. Все-таки это холодное оружие и не дай Бог кто — ни будь найдет, если выбросить ее, что называется на ходу.

Молча мы дошли до автобусной остановки, на которой кроме нас поджидал городского транспорта какой-то ветхий дед. Повернувшись лицом к Заварзиной, я взял ее за плечи и сказал:

— Во-первых, в честь успешно прошедшего боевого крещения предлагаю наконец то перейти на ты. Во-вторых, ты мне обещала рассказать откуда все это узнала. Похоже ты не врала. И ножи у мужика были, и резать он точно кого-то собирался.

— Ты очень напористый, Саша. Но я тебе очень благодарна за помощь, без тебя я просто не знаю, чтобы и делала. Ты мог убедиться сам, что этот Афанасьев очень опасный тип. И конечно я расскажу тебе откуда я все это узнала. Все очень просто. Я узнала это во сне. — ответила мне Заварзина.

— Погоди, то есть ты хочешь сказать, что ты видишь вещие сны? — опешил я.

— Ну наверное это можно назвать именно так.

— Так, дела. И что же ты видишь? Картинки того, что произойдет в будущем или как-то по-другому и часто у тебя бывают такие сны? — продолжал удивленно спрашивать я.

— Ну скорее я не вижу, а слышу, а вернее всего уже проснувшись я знаю четко, что произойдет то или это. Причем во всех подробностях. — ответила мне Юлия.

— То есть ты у нас получается ясновидящая. Да дела! Вот никогда не мог даже подумать, что когда-то познакомлюсь с настоящей ясновидящей. А номера экзаменационных билетов ты часом во сне не видела?

— Нет не видела. И вообще такие сны у меня бывают не часто. И кстати знание будущего — это вообще очень тяжелый дар. Ты не читал роман Стивена Кинга “ Мертвая зона?”.

— Нет. А кто это?

— Американский писатель фантаст. Роман как раз рассказывает об одном ясновидящем. Будет случай прочти. Его в “Иностранной литературе” в начале этого года напечатали.

Разговаривая таким образом, мы наконец то дождались нужного автобуса и поехали по направлению к центру города. Затем я проводил Юлию до подъезда дома, в котором она жила, и распрощавшись поехал к себе в общежитие.

В комнате я застал своего соседа аспиранта Химфака Левку Фридмана. Войдя в комнату, я с ходу спросил:

— Левка, есть что пожрать? А то я сегодня ни пожрал толком, ни в магазин не попал. Полдня в читальном зале просидел.

— В холодильнике посмотри. Там, кажется, сосиски и пара яиц еще залежалась. — ответил мне Левка.

— Угу, угу бормотал я себе под нос копаясь в холодильнике. — Слушай Левка, а что ты думаешь о случаях так называемого ясновидения? Или вещих снов?

— Ничего не думаю. Науке не известны достоверные случаи так называемого ясновидения. — отвечал мне Фридман.

— А вещие сны?

— Ну в принципе во сне человек может получать некоторую информацию о событиях, ожидающих его в будущем. К примеру, у него развивается болезнь какого — ни будь органа, но она еще в самом начале и в бодрствующем состоянии такой больной еще ничего не ощущает. Ни болей никакого другого дискомфорта. Другое дело во сне. Когда сознание спит, сигналы неблагополучия исходящие от заболевшего органа могут проявлять себя в том числе в виде сновидений. Я читал о таких случаях.

— А вот так, чтобы человек спал, спал, а когда проснулся понял, что знает досконально, что произойдет с тем то и тем то, тогда-то и тогда-то?

— Саша дорогой это мистика. А мистикой наука не занимается.

— А как же там Мессинг и прочая братия?

— Мессинг был талантливым гипнотизером. Но вокруг людей подобного рода всегда формируется множество легенд и всяких не достоверных слухов. А почему ты это спрашиваешь? Вот никогда не замечал у тебя интереса ко всем этим парапсихологическим штучкам. — Лева с удивлением посмотрел на меня.

— Да так. Пытаюсь расширить свой кругозор. Тема сейчас модная, а я в ней ни бум, бум. А так узнаю. Что ни будь и все дураком себе чувствовать не буду, а то глядишь и на какую девушку выгодное впечатление сумею произвести.

— Лучше наукой занимайся, а не всей этой околонаучной хренью. — недовольно буркнул Левка.

— Все непременно Лев. Сегодня вот чуть ли не весь день занимался, занимался наукой, аж голова гудеть начала.

— Вижу, что гудит. До того до гудела, что ты про вещие сны стал спрашивать.

— Эх Лева! Нет в тебе тяги к таинственному, нет в тебе романтизма, без которого любой ученый не ученый, а так себе бюрократ от науки. Не ужели твоя наука все измерила и взвесила? А помнишь, как французские ученые мужи постановили, что камни с неба падать не могут? И что же кто в итоге оказался прав? Тот, кто утверждал, что могут или тот, кто отрицал это? Откуда ты знаешь, может быть, через полсотни лет ясновидение будут изучать в университетах?

— Ага, представляю. Факультет ясновидения и вещих снов. — иронично хмыкнул Лева.

— Вот зря смеешься, возразил я. — Кто знает, может так все и будет, хотя называться все это дело конечно будет, пожалуй по-иному.

— Наша наука точная. Не то что ваша история, в которой все меняется согласно очередному постановлению партии и правительства. — подколол меня Фридман.

— Не злобствуй и не нападай на нашу передовую историческую науку, последыш диссидентов. — ответил я ему и пошел на кухню жарить себе яичницу.