Ассистент
Шрифт:
— Что-то ты не очень ласково о нем… — расхрабрившись, покритиковал я.
Серега сейчас совсем не казался мне опасным.
— А ему мои ласки по барабану! — Дергун поднялся и отряхнул мятые штанины. — Лишь бы я работал, как следует, лез бы нагло во все разборки — он и доволен. Ну, давай, что там у тебя?
Он показал на чемодан, но не сделал ни шагу мне навстречу. Пожалуйста, мы не гордые. Я поднял чемодан и пошел к нему.
— Будто сам не знаешь, что там!
Серега зевнул.
— Я так думаю — бомба.
Меня словно обдало кипятком.
— Что?!
— А ты как думал? — спокойно произнес он. — Чтоб начальство такие деньги сразу отдавало? Сроду не поверю! Неси, неси давай, чего встал? Тут проверить-то легко. Кто ко мне с оружием ближе, чем на два шага приближается, тому сразу — абзац. Вот мы сейчас и посмотрим…
Я в ужасе хотел было броситься прочь, но позади меня вдруг с грохотом обрушилась стена, завалив единственный выход из дворика.
— Серега! — крикнул я. — Не надо! Что ты делаешь?!
— Экспериментирую, — медленно выговорил он и двинулся на меня. — Знаешь, как это сладко — подставить шею под топор? Как стакан спирта хряпнуть. До костей пробирает!
Я заметался. Проклятый чемодан словно прилип к пальцам.
— Но я-то здесь при чем?! За что меня-то?!
Дергун развел руками.
— Кто-то должен расплачиваться. По правилам. А со мной ничего случиться не может. Вот смотри, что сейчас будет…
Он шагнул ко мне и схватил за отворот пиджака. Сейчас же в небе что-то грохнуло, огненный шар явился в вышине и понесся к земле, рассыпаясь на лету.
Серега хохотал, запрокинув голову, глядел в небо и тряс меня, как грушу.
— Сюда! Вот она, мишень! Вот она, падла, бомбу мне приволокла! Бей!!!
Что-то вдруг звонко щелкнуло, и он замолчал. Меня обдало жаром. В небе таял дымный след метеора. Дергун, выпустив меня, медленно заваливался назад. На груди его чернело обожженное пятно. Из самого центра пятна тонкой пульсирующей струйкой била кровь. Я инстинктивно подхватил его и уложил на землю.
— Мы так не договари… — прохрипел Серега и затих.
Вот тут-то и прогремел тот самый голос с неба, о котором много писала потом пресса. Однако, по неистребимой газетной привычке, записные острословы все переврали. Вовсе не было слов «Тьфу, черт, промазал!», как они утверждают. А было то, что и должно было быть:
«Мене, текел, фарес!»— раскатисто пронеслось над городом.
Слова эти, как вы понимаете, относились к Дергуну и ко мне. Он уходил, а я становился новым Избранным и остро ощущал в этот момент, как переливается в меня его былая сила. Как будто злые, насмешливые тени, всю жизнь обступавшие меня с разных сторон, отлетели вдруг и дали дышать. Я закричал, засмеялся и заплакал от свалившегося на меня счастья, поскольку неожиданно понял, что могу всё.
Нет, не просто все, что хочу. Что я там мог хотеть раньше? Машину, холодильник, как у Сереги в огороде? Примитив! Не об этом думал я, глядя в провал неба, где вспыхивали и гасли падающие звезды — осколки небесного тела, пущенного миллиарды лет назад из далекой галактики специально ради меня. Я вдруг осознал, что все мои потаенные, от самого себя скрываемые желания стали теперь вполне осуществимыми. А главное — я больше не боялся. Я осмеливался желать.
Стена, закрывавшая вид на город, рассыпалась в пыль. За вольно разлившейся рекой перемигивались огоньки. Я поднялся с колен, вышел из развалин завода и двинулся в мой город напрямик, аки по суху…
Надеюсь, первые же мои шаги в новом качестве показали Избравшему меня, что Он не ошибся в выборе. Скажу без ложной скромности: по сравнению со мной, Серега Дергун, со своими провинциальными запросами, просто смешон. Куда его «Тойоте-Камри» до моей яхты! А жалкий чемодан баксов, вытянутых у колоямских ларечников, разве может сравниться с моими золотыми активами банка «Экартель»? Я уж не говорю о его неуклюжих попытках ухаживать за областной актрисой Ольгой Пестик. По сравнению с теми высокими отношениями, которые установились между мною и вами, мой друг, это просто пошлое, разнузданное свинство…
И все же порой на меня нападают жестокие сомнения. За что погиб Дергун? Чем не угодил? Не ждет ли и меня в отдаленном будущем та же участь? Нет, по зрелым размышлениям, я в это не верю, конечно — слишком велика и принципиальна разница между ним и мной. Но отчего-то в последнее время я стал ужасно торопиться. Спешу жить. Мало ли что? Будем же беззаботно вкушать все наслаждения этого мира, пока щедрая рука… э-э… ну, в общем, вы поняли. До свидания, мой бесценный друг, и до скорой встречи. Надеюсь, когда она состоится, вы разрешите называть вас просто — Вадик.
P.S. А, может, и промазал, кто его знает…