Чтение онлайн

Завязала плащ, переживая заново в памяти каждую секунду. Обдумывая каждый поступок, каждое слово. Снова и снова, пока ей не захотелось найти где-нибудь своё отражение и расколотить его, просто чтобы посмотреть, как ломается она сама.

Слёзы уже бежали по щекам, и она вытирала их тыльной стороной ладони. Торопливо миновала ворота, пошла дальше, потом снова побежала. Лёгкие горели, слёзы смешивались с потом со лба, но она не обращала внимания – ей хотелось почувствовать тяжесть своего собственного поступка.

Эви подняла руку, посмотрела на мизинец, чувствуя, как бьётся рисунок под нарушенной клятвой, и жилы заполнил ужас. Она уволилась. Когда клялась при приёме на работу, обещала быть верной Злодею, понимая, что последствия будут смертоносны. Один Бесславный рассказал, что чернила обращаются в яд и проникают в организм при малейшем намёке на предательство.

Эви ушла и, возможно, подписала тем самым собственный приговор.

Следующим утром голос Блэйда Гушикена звенел искренним весельем:

– Дырку в полу протрёте, босс.

Тристан чуть не оторвал ему голову.

Но прекратил мерить шагами кабинет, не обращая внимания, как нервно поглядывали на него сотрудники. Или обращая?

Провёл рукой по волосам. В таких условиях невозможно здраво мыслить.

Без Сэйдж пришлось пить зелье без молока и сахара – Эдвин думал, что он так любит. Когда Тристан был ещё мальчишкой, огр работал пекарем в его деревне, и Тристан искренне верил, что Эдвин – одна из немногих по-настоящему добрых душ в мире. Именно поэтому Сэйдж приходилось тайком добавлять ему в зелье сахар. Эдвин так старался над своим зельем, что расстроился бы, узнав, что Тристану не нравится.

«Как же бесит заботиться о других».

Он вспомнил ассистентку и вновь зашагал по кабинету. Тристан рассчитывал, что утром она влетит в двери со скромными извинениями и булочкой для него.

Дальше последовали бы разумные объяснения насчёт письма, и всё вернулось бы на круги своя.

Всю ночь Тристан пытался успокоиться и теперь был готов встретить мольбы Сэйдж здраво и логично. В конце концов, он чуть не выдал ей тайну, о которой не говорил вообще ни с кем.

Хуже всего, что ему хотелось кому-нибудь довериться. Если ни к кому не привязываться, то не станешь доверять тем, кому доверять не стоит, а значит, не пострадаешь. Тристан захотел ей довериться, и виновата в том была не Сэйдж, а он сам.

Вдобавок к этому офис, кажется, разваливался на куски.

Ребекка доложила, что три стажёра чуть ли не до смерти подрались с утра, потому что их отправили убираться в одно и то же подземелье. Он и не представлял, как хорошо Сэйдж знала стажёров, раз не допускала ссор между ними. Умно, но недостаточно, чтобы он сменил мнение насчёт её явных прегрешений.

Была ещё какая-то сопливая история о том, что невеста одного из сотрудников переспала с его двоюродным братом, и Тристан перестал вслушиваться в рассказ своего менеджера по управлению людьми и нелюдьми, прежде чем эта мелодрама въелась в мозги.

Но это было лишь началом. Кажется, за те несколько месяцев, которые Сэйдж провела здесь, она оплела собой каждый уголок, словно лозы, оплетающие фундамент очень старого дома и образующие с ним единое целое. Если посмотреть, как с самого утра небо рушилось на землю, сложно предположить, что до Эви всё каким-то образом нормально работало.

Пришла поставка с оружием, но только Сэйдж с её бесконечными заметками в золотистый блокнот знала, какая именно. Потребовалось оторвать от дел двадцать работников, чтобы они открыли все ящики и сделали опись содержимого.

Волшебный шкаф для документов, который вызывал всеобщую зависть, потому что умел раскладывать по алфавиту все документы, попавшие в него, сломался. Документы на А оказались вместе с Ю, а Л, М, Н, О и П шкаф просто сожрал.

Когда Тристан наконец собрался задать вопрос, умеет ли кто-нибудь такое чинить, ему ответили так, будто репетировали, чтобы помучить его:

– Миз Сэйдж обычно знает.

Обычно он старался держаться подальше от Татьянны и имел на это вескую причину – она торговала офисными сплетнями. Но час назад Тристан обнаружил, как отчаянно пытается доказать себе, что он правильно не доверял ассистентке, поэтому он отправился во владения целительницы, чтобы спросить, слышала ли она какую-нибудь порочащую сплетню про Сэйдж. Татьянна посмотрела на него с таким ядовитым отвращением, что Тристану показалось, будто он отравлен одним её взглядом.

Он весь пылал.

– Нет, – просто ответила она. – Не слышала.

Злодей кивнул, откашлялся и ушёл, чувствуя себя почти… пристыженным.

Что за кошмар.

И, как будто всё и без того не сыпалось прахом, теперь ещё и Блэйд приставал к Тристану с каким-то вопросом, который портил и без того напрочь испорченное настроение.

– У тебя там зверь без присмотра, – рявкнул Тристан на Блэйда, молясь всем богам, чтобы тот оставил его в покое и можно было бы раскиснуть.

– Я как раз об этом и хотел поговорить… – Блэйд обернулся, когда вошла Ребекка с очередным кубком отвратного горького пойла. – Доброе утро, Ребекка.

– В самом деле доброе. – Она счастливо кивнула, и на строгом лице расцвела широкая улыбка.

Блэйд хмуро проводил её взглядом до её нового рабочего места – у двери кабинета Тристана. Укротитель сходил закрыть дверь за ней, прежде чем вернулся к разговору.

– Мне плевать, сколько вам придётся умолять, но пожалуйста, начинайте уже. Это всё просто кошмар. – Он поёжился, будто счастье миз Эрринг каким-то образом предвещало конец света.

– Я никого не умоляю. Ни о чём, – отрезал Злодей, скрестив руки и заметив попутно, что рубашка не такая мягкая, как была, когда вопросами стирки занималась Сэйдж. Сегодня рубашка натирала и бесила. – Это Сэйдж развела драму и уволилась. Пусть она и извиняется, а я ещё посмотрю, брать ли её на работу после явного предательства с этим письмом.