Чтение онлайн

Кэлен прерывисто вздохнула.

– Я не могу сказать вам этого. Вы сами знаете, что не могу.

Пальцы Кары сильнее сжали плечи Крэйга.

– Она врет, милый. Она просто не хочет говорить тебе этого.

Кэлен облизнула губы и сплюнула грязь на пол. Имелась только одна причина спрашивать про оборону внутренних покоев дворца. Кто-то хотел ударить лично по Первому лорду. Кто-то желал смерти Гаю.

Она сглотнула и опустила голову. Ей необходимо было каким-то образом обмануть их. Потянуть время. Время позволит ей найти путь к побегу – а если нет, то хотя бы убить себя прежде, чем они выбьют из нее информацию.

При мысли об этом ей стало не по себе. Хватит ли у нее духу на такое? Раньше ей всегда казалось, что хватит. Раньше – до того, как она попала в плен. До того, как она услышала, как умер Роланд.

«Не упорствуй в гордыне, девочка». Последние слова Роланда всплыли в ее памяти, и она почувствовала себя еще слабее. Уж не намекал ли он ей на то, чтобы она пошла на сотрудничество с ними? Может, он считает, что Первый лорд и так обречен?

А она сама? Пойти ли ей с ними? Или отвергнуть предложение? Отбросить ли ей все, чему ее учили, во что она верила, – ради спасения жизни? Она даже обмануть их толком не могла – во всяком случае, в присутствии Кары. Водяная ведьма, чтоб ей, запросто распознавала, лжет она или нет.

Все пропало. Она привела Роланда на верную смерть. Она поставила его жизнь на карту и проиграла. И свою жизнь тоже. Может, ей удастся хоть самой спастись, связавшись с теми, кто взял ее в плен?

Гнев снова охватил ее. Как только посмела она думать о таком? И вообще, как он посмел умирать? Почему не увидел, что сейчас случится, не предупредил ее…

Кэлен резко подняла голову и несколько раз моргнула, чтобы думать яснее. Весь гнев ее сразу испарился. Нет, правда: почему Роланд не предупредил ее? Ловушка была расставлена слишком старательно. Их взяли тепленькими – подозрительно чисто. Из чего следовало…

Из чего следовало: Крэйг с Карой знали, что они появятся. А из этого, в свою очередь…

Она посмотрела на них, сглотнула еще раз и, насколько могла, задрала подбородок вверх.

– Я вам, – произнесла она спокойно, – я вам больше ничего не скажу.

– Ты умрешь. – Крэйг поднялся с места.

– Умру, – согласилась Кэлен. – А ты со своей водяной ведьмой можешь ступать к воронам. – Она сделала глубокий вдох и повысила голос: – И ты, Роланд, тоже!

Мгновение она испытывала неподдельное наслаждение при виде удивления в глазах Кары. Кара даже ахнула от неожиданности. Кэлен повернулась к двери и прищурилась; лицо ее застыло суровой маской.

В дверях возник Роланд. Одежда его так и оставалась измятой, но «синяк» с лица он уже смыл, а к кровоточащей губе прикладывал чистую тряпицу.

– Я вижу, ты все поняла, – буркнул он.

– Ну и как, экзамен зачтется, патрицерус? – поинтересовалась Кэлен.

– Балл, так уж и быть, накину. – Роланд внимательно посмотрел на нее, и рот его скривился в невеселой гримасе. – Тебе придется рассказать нам все, что тебе известно о дворце, Кэлен. Это может быть неприятно и даже омерзительно, но ты расскажешь. Я же сказал: это мат. Не усложняй свое положение.

– Предатель, – бросила ему Кэлен.

Роланд дернулся как от удара. Брови его угрожающе сдвинулись.

Кара переводила взгляд с него на Крэйга и обратно.

– Может, принести раскаленное железо? – жизнерадостно предложила она.

– Мне кажется, – повернулся к ним Роланд, – пока хватит. – Он пристально посмотрел на Крэйга. – Дайте мне несколько минут поговорить с ней с глазу на глаз. Может, мне удастся убедить ее внять здравому смыслу.

Крэйг встретился с ним взглядом и пожал плечами.

– Отлично, – сказал он. – А ты что скажешь, дорогая?

Кара вышла из-за спинки его стула, буравя Роланда взглядом.

– Ты хочешь помочь ей или же помешать нам выяснить то, что мы хотим знать?

Уголок рта Роланда дернулся.

– Да. Нет. Небо зеленое: Мне семнадцать лет. Мое настоящее имя Мэтью. – Глаза у женщины изумленно расширились, и Роланд склонил голову набок. – Ты ведь не можешь определить, лгу я или нет, а, «дорогая»? Я не сопливый мальчишка. Я обманывал мастеров посильнее тебя тогда, когда тебя и на свете еще не было. – Взгляд его скользнул с Кары на Крэйга. – Это ведь в моих интересах – сделать так, чтобы она говорила. Готов поставить овцу… да что там, геардоса.

Мечник улыбнулся, оскалив белые зубы.

– А слово чести не предлагаешь?

Курсор скривил губу.

– А если бы и предложил?

– Я бы убил тебя, сделай ты это, – сказал Крэйг. – Четверть часа. Не больше.

Он встал, взял Кару за руку и вывел ее из палатки. Выходя, водяная ведьма испепелила Роланда с Кэлее взглядом, но промолчала.

Роланд дождался, пока они выйдут, потом повернулся к Кэлен и некоторое время молча смотрел на нее.

– Почему? – спросила она его. – Патрицерус, зачем вы делаете это?

Он смотрел на нее все с тем же выражением лица.

– Я служил курсором сорок лет. У меня нет жены. Нет семьи. Нет дома. Я отдал жизнь защите Короны. Передавал ее послания. Выведывал секреты ее врагов. – Он покачал головой. – И я вижу, как все рушится. Последние пятнадцать лет двор Гая умирает. Это известно всем. Все, что я делал, только оттягивало неизбежное.

– Он ведь хороший Первый лорд. Он справедлив. И добр так, как только можно пожелать.

– Речь не о том, что справедливо, а что нет, девочка. Речь идет о реальности. А она такова, что доброта и справедливость Гая нажили ему много могущественных врагов. Южные верховные лорды недовольны налогами, которыми он обложил их, дабы содержать Защитную стену и сторожевой легион.

– Но так было всегда, – возразила Кэлен. – Это не меняет того, что налоги необходимы. Стена ведь и их защищает – их в первую очередь. Если с севера придут ледовики, их сметут первыми.

– Они это видят по-другому, – сказал Роланд. – И они хотят что-то с этим поделать. Двор Гая ослаб. У него нет наследника. Он не назвал того, кто придет ему на смену. Поэтому они и выступили.

Кэлее сплюнула на землю.

– Аттика. Кто же еще?

– Тебе не обязательно это знать. – Роланд пригнулся к ней. – Ты вот о чем подумай-ка, Кэлен. Все пришло в движение со времени убийства принцепса. Династия Гая умерла с Септимусом. Королевская семья никогда не отличалась плодовитостью – а смерть единственного ребенка была принята многими как знак. Его время на исходе.