Астрофобия
Шрифт:
– Трепанация никого не красит, – сдержанно усмехнулся он.
– Что?.. Кто провел тебе трепанацию?
– Я.
– Зачем?!
На этот раз он предпочел не отвечать, но и до Миры уже дошло, насколько глупо прозвучал вопрос. Зачем вообще делают трепанацию черепа? Уж явно не забавы ради! Мира все равно не представляла, как один визит в архив мог довести до такого, но она и не надеялась понять.
Теперь он двигался уверенно, только это и имело значение. Гюрза подошел ближе, и она тут же уступила ему место у открытой панели маяка.
– Ты знаешь, что это такое? – уточнила Мира.
– Авиабомба.
Он даже это умудрился произнести равнодушно, так, будто ничего особенного не происходило. Ну, подумаешь, авиабомба, всего лишь один из рабочих вариантов! Мире хотелось спросить, серьезно ли он, однако это было бы нелепо. Кто вообще будет шутить об авиабомбе?
Сама Мира таких устройств раньше не видела, но знала, что они на станции есть. Да тут целая оружейная обустроена! Вот только доступ туда имеется лишь у адмирала и ее ближайших заместителей – первого и второго помощников, да еще начальников отделов…
– Личек! – выдохнула Мира.
– Возможно, – кивнул Гюрза, продолжая изучать устройство.
– Больше некому!
Даже от Личека она не ожидала подобной наглости, однако понимала, что он вполне на такое способен. Тут дело не только в мести, хотя и в этом тоже. Просто если сейчас проект Миры взорвется на глазах у всей станции, она потеряет доверие адмирала – и единственную возможную заступницу. Ну а Личек позже сам отправит в нужную точку маяки, вынудив Миру объяснить ему, как это сделать.
Может, Гюрза понимал это с самого начала, а может, его пока не интересовало, кто именно заложил бомбу. Изучив странное устройство, он подключил к нему личный компьютер, и на экране появилась панель диагностики. Когда подготовка была завершена, Гюрза достал набор инструментов, среди которых Мира знала лишь половину, и приступил к отсоединению проводов.
Свою помощь Мира не предлагала, потому что знала: ему это не нужно. А станет нужно – он скажет, и просьбой это не будет.
– Как ты вообще оказался здесь? – полюбопытствовала она, наблюдая за действиями Гюрзы.
Действия эти, надо сказать, завораживали: его руки двигались постоянно, мягко, без лишней суеты. Не было ни единой паузы, ни секунды размышлений, даже машины порой двигались не так четко!
– Наблюдал за тобой, – отозвался он. Внутренняя часть маяка была освещена отвратительно, однако Гюрзе это почему-то не мешало.
– Зачем?
– Потому что ты мне еще понадобишься, а на станции небезопасно.
– Сказал серийный убийца…
– Сказал серийный убийца, которому ты как жертва безразлична, – продолжил Гюрза. – О том, кто убил ветеринара, еще известно слишком мало, да и кочевникам ты не нравишься. После некоторых сложностей со здоровьем я не мог наблюдать за тобой лично и вынужден был полагаться на камеры, установленные возле твоей комнаты.
– На… что? Это же мерзко!
– Это инструмент, благодаря которому я знаю, куда ходишь ты и кто пытается подкрасться к тебе. То, что ты направилась куда-то посреди ночи, стало намеком на возможные проблемы. Я предпочел вмешаться, хотя покинуть убежище пришлось чуть раньше, чем мне хотелось.
Если бы такое сделал для нее кто-то другой, Мира умилилась бы, однако действиям Гюрзы умиляться не получалось. Он даже о личном одолжении рассказывал обыденно, словно намекая, что это не вычеркивает Миру из списка его потенциальных жертв.
Хотелось ответить язвительно, с издевкой, чтобы показать: она от него не зависит и может позаботиться о себе сама. Однако до этого так и не дошло, потому что на компьютере Гюрзы неожиданно активировался обратный отсчет.
Две минуты. Мигающие красным две минуты. Мире не нужно было разбираться в бомбах, чтобы понять: ничего хорошего это не сулит.
– Это то, что я думаю?
– Да, твоего интеллекта должно хватить для такой причинно-следственной связи, – кивнул Гюрза. – Рекомендую выйти из мастерской.
– Как мило – одновременно хамишь и заботишься обо мне!
– Твоя смерть не обязательна.
– А твоя? Почему сам не выйдешь?
– Потому что если я больше не в состоянии справиться даже с таким, мне не стоит продолжать игру.
Аргумент был сомнительный, и все же Мира с удивлением поняла: Гюрзе он подходит. Для него реальность была именно такой, и он вовсе не обиделся бы, если бы Мира послушалась его и вышла.
Но она не двинулась с места.
– Знаешь, что? Будем откровенны: трындец на станции нарастает. Может оказаться, что наше условное партнерство скоро будет необходимо для выживания. А при настоящем партнерстве своих не бросают, если грохнет тут, так пускай по обоим!
Гюрза бросил на нее быстрый взгляд, улыбнулся еле заметно, одними уголками губ, и вернулся к работе. Он не сказал, что впечатлен. Мира не сказала, что, скорее всего, переживет этот взрыв, даже если будет стоять вплотную. Ее не покидало чувство: Гюрза знал о ней даже это.
Но испытывать судьбу она не хотела, а обратный отсчет и не думал останавливаться. Первая минута истекла – посыпалась вторая… Мира почувствовала, как сердце забилось быстрее в ожидании той боли, которую неизбежно принесет с собой взрыв. Что, если она все-таки не выживет? Останется изуродованной навсегда, лишится глаз? Личек получит больше, чем ожидал – и точно не расстроится из-за этого! А она, как последняя дура, поставила свою жизнь на серийного убийцу…
Но ставка неожиданно сыграла в ее пользу. Обратный отсчет замер, когда до взрыва оставалось двадцать три секунды. Гюрза осторожно передал окутанное проводами устройство Мире, а она, еще не до конца пришедшая в себя, приняла этот странный подарок. У нее руки дрожали, у него – нет.
– Зачем это мне? – поразилась Мира, когда он начал возвращать панель на место.
– Никогда не знаешь, что в жизни пригодится. Когда-нибудь слышала о передаривании подарков?
– Я не собираюсь взрывать Личека!