Чтение онлайн

А Никки командовала:

— Выдохни… расслабь грудь… ноги…

Он слушался, всё ещё чувствуя волнующий след прикосновения руки девочки на лице, а Никки негромко запела весёлую песню на певучем и красивом языке, непонятном Джерри:

Джерри улыбался с закрытыми глазами: что он, маленький мальчик, чтобы засыпать под колыбельную песенку? А потом, вслушиваясь в приятный голос Никки, и правда почувствовал, как напряжение, терзающее его целый день, куда-то пропало. И он сонно сказал, не открывая глаз:

— Если ты не поступишь, я тоже не пойду в этот Колледж…

— А я и не сомневалась, Джерри-лев…

И Джерри крепко заснул. Они оба здорово вымотались с этой подготовкой к экзаменам.

Джерри спал таким крепким сном, что утром его разбудил только настойчивый стук Никки в дверь. Мальчик мгновенно проснулся — уже полдевятого утра!

Они с Никки быстро позавтракали в кафе, а вокруг пациенты желали им удачи или подпускали острые шпильки в адрес горе-кандидатов в Колледж, где учатся только вундеркинды из мультимиллионеров. Но все без исключения спешили занять места в холле перед большим экраном, где Главный Лунный телеканал будет вести передачу со стадиона и показывать нервные лица лидеров соревнований.

Джерри, стремительно поглощая жареный бекон с яйцом, сказал:

— Я выспался прекрасно — ты, наверное, колдунья!

— Конечно! — Но у самой Никки залегли под глазами синие круги.

— А ты-то хорошо спала?

— Неплохо, но за одну ночь не наверстаешь недосып трёх месяцев.

Джерри владело состояние взвинченной весёлости, когда на все возможные неприятности человек уже махнул рукой, и его несёт вперёд эйфория бесшабашности.

— Мне нравится твой кураж! — Никки оценивающе смотрела на него и улыбалась.

— А если мы всё-таки проиграем экзамен? — возбуждённо хохотнул Джерри.

— Ну, у нас есть ещё мой астероид, купим боевой лазер и спрячемся там! — и оба засмеялись.

Перед дверью Никки они расстались, крепко пожав друг другу руки и обменявшись не очень понятными им, но такими традиционными напутствиями:

— Ни пуха ни пера тебе, Никки!

— Иди к лунному чёрту, Джерри!

В чашу стадиона, вписанного в крутобокий кратер, вливались потоки ярко одетой публики. Гомонящие людские струи разбивались на ручейки и водовороты, растекались по склонам трибун и дробились на отдельные тела бусины, нанизываясь на нити скамеек. Солнце жарило сквозь купол, и болельщики, слетевшиеся со всех концов Солнечной системы, шумели и потели. Портативные кондиционеры и ледяные напитки шли нарасхват. В середине стадионного пространства висел гигантский куб с четырьмя стенками-экранами для трансляции изображений участников. Сейчас телекуб транслировал песенные хиты последнего сезона, причём Лунный телеканал патриотично предпочитал местные группы. По краям экранов бежали строки рекламы, она же занимала голографические щиты, установленные на поле:

Школьники, прибывшие на тест, уже затопили залы и аудитории Лунного колледжа, единственного Колледжа с большой буквы. Все другие лунные школы были просто «колледжи». Хотя в аудиториях сдавать было не так удобно, как дома, считалось, что здесь участникам помогают сами стены. А многие всю жизнь мечтали посмотреть на легендарную Школу Эйнштейна, поэтому в день экзамена в залах Колледжа традиционно не хватало мест на всех желающих.

Два комментатора Лунного телеканала — Джикси и Тимоти — наперебой обсуждали предстоящий экзамен. Они славились как самые знаменитые телеведущие Луны. Как обычно, один из них — Джикси — играл роль добряка-оптимиста, другой — Тимоти — роль мрачного брюзги. Впрочем, эти роли отражали реальные характеры артистов.

— Сто двенадцать тысяч участников! — захлёбывался от радости Джикси. — Рекордное число!

— Подумаешь… — бурчал Тимоти. — Каждый год Колледж обновляет рекорд по числу претендентов. Бедные лузеры!

— Выпускники Школы Эйнштейна принимаются без экзаменов в любые университеты! — надрывался Джикси. — Вы слышите, в любые!

— За деньги, которые студенты выкладывают за Колледж, — язвил Тимоти, — можно отучиться в десяти университетах.

— Девяносто одна тысяча школьников сейчас устраиваются поудобнее перед экранами фирменных мониторов на Земле, четыре тысячи — на Марсе, две тысячи рассеяны по астероидам, спутникам и космостанциям. А двенадцать тысяч приехали сегодня в Колледж на экзамен — испытать свою судьбу и талант! — вещал оптимист Джикси.

— И зачем припёрлись сидеть в шумных и душных залах, устроились бы лучше с луна-колой дома… — скрипел Тимоти.

— Ты не прав, Тимоти, статистика показывает, что процент поступивших больше среди тех, кто сдавал экзамены в самом Колледже, — утверждал Джикси.

— Ха! Статистика! Есть ложь, есть отъявленная ложь, а есть статистика! — держал марку Тимоти.

— Мне подсказывают, — спохватился Джикси, — что всего у меня получается сто девять тысяч участников. Где ещё три тысячи? Куда я их дел? А! Ну конечно — проклятый склероз! — это школьники самой Луны, которым не хватило места в Колледже. Раньше заявочки надо было присылать, любезные мои! Больше всего таких лунных школьников, поступающих в Школу Эйнштейна, сидит сейчас в Луна-Сити, Чайна-тауне, потом в Нью-Москоу и Мун-Дели. Хо-хо! Даже из Лунного госпиталя у нас сегодня два участника!

— Совсем больные, видно, — ухмыльнулся Тимоти.

— Итак, экзамен разбит на три сессии по полтора часа каждая. Порядок следования предметов определён недавним жребием — мы все наблюдали за этой торжественной процедурой с участием самого Президента Луны и обоих финалистов Вселунного конкурса красоты. Могучий Лунный Тарзан чуть не сломал барабан для жеребьёвки, а Лунная Венера в этом году побила рекорд зрительских симпатий! — заливался соловьём Джикси.

— Ближе к делу, — мрачно напомнил Тимоти.