Астровойны
Шрифт:
А ящик с руками двигался за ним, пытаясь пристрелить молодого наглеца. Над его шлемом развевался конский хвост, а на шее висело ожерелье из отрубленных человеческих пальцев и ушей. Туда же были прицеплены погоны убитого им коменданта орудийного форта. Стрелявшие по орку штурмовики наблюдали, как их лучи гасли на тяжелой защите, оставляя лишь пятна сажи.
Даймон кружил, кружил, нанося удары и продолжая убегать от преследователя. Меч бесплодно скользил по броне, уже не находя даже щелей. Юноша попытался сконцентрироваться, попытался вложить в удары все, что оставалось в мышцах… Но в ответ раздавался только звон, звон, звон…
Из этого звона родился голос:
— Даймон…
— О, Могильщик! Похоже… — Он нанес удар в шею орка, но меч лишь скользнул по шлемофону. — … мы самые отсталые на этом поле боя!
Непробиваемый орк шел за ним неотступно, стрелял очередями, не заботясь о том, что попадает в своих собратьев. Даймон успевал уходить от выстрелов, но с каждым разом это давалось все труднее.
— Вос-с-схити-и-ителъно…
— Что?
Новый удар вновь наткнулся на броню. Даймон совершенно отчаялся в своих способностях.
— То, что ты мне дал…
— Что?
Орк незаметно оказался возле него. Дуло бластера уставилось в живот юноше.
Упреждая выстрел, Даймон рубанул по стволу, отбрасывая его от себя. Крутанулся, нанося следующий удар под колени.
Меч отскочил.
Орк начал разворачиваться в его сторону, но Даймона уже там не было.
Где-то справа черные доспехи сминались и рвались, словно бумажные, под действием могучего телекинеза Думана. Слева вспыхивал яростный огонь, по которому угадывался Шахревар. Они бились и побеждали. А что остается ему? Неужели и вправду учения отца ничтожны и слабы? Неужели сам Даймон настолько глуп, что не понимает этого?
— Когда-нибудь, — вновь различил Даймон в свисте и звоне, — ты дашь еще… сласти! Теперь настала моя очередь… отблагодарить…
— Господи, Могильщик! Я сейчас погибну!
— Хочешь ли… чтобы я сделал первый шаг? Казалось поразительным и величественным спокойствие голоса, что рождался из хаоса окружающей битвы.
— Я… — Подшаг-выпад — удар!! — … Не понимаю! Он вдруг споткнулся о чье-то тело и рухнул на землю. Даймон увидел над собой темную фигуру неумолимого преследователя. Где-то далеко в космосе кружили звезды, лучи пунктирами прошивали ночь. Со стороны крепости раздалось оттяжное «Вуу-оохх!! », и поле боя на несколько секунд озарилось ярко-зеленой зарницей.
Бездонное дуло бластера — такое же бездонное, как вся орочья религия, — уставилось в лицо юноше.
Даймон резко вскинул меч, намереваясь ударить в предплечье, охваченное толстым нарукавником. Он даже не метил в стык — просто хотел отбросить вражью руку и сбить прицел.
От удара орк даже не покачнулся. Могучая фигура осталась стоять над ним.
Непозволительно долго в такой напряженный момент боя Даймон уставился на незапятнанный клинок, потому как абсолютно не понял, что случилось. Ведь он ударил. Ударил сильно. И…
Рядом с ухом в землю врезалось что-то тяжелое.
Из недр стального ящика, в который был закован орк, донесся басистый рев. Потрясенный Даймон уставился на упавший рядом бластер, который продолжала сжимать рука. Толстый бронированный нарукавник рассечен наискось, срез с наглядностью вскрытого геологического пласта демонстрировал слои доспеха и орочьей плоти.
Юноша поднялся на ноги, не в состоянии поверить в то, что случилось. Рукоять Могильщика преданно лежала в ладонях, отблески сражения играли на лезвии, а само оно выглядело дерзко и вызывающе…
Пока охваченный эйфорией Даймон не мог оторвать глаз от катаны, уцелевшей рукой орк схватил его за горло. Могильщик взвился в небо, лишив орка второй руки. Даймон на секунду замер с поднятым мечом… а затем обрушил его на противника, вложив в удар массу тела. Меч разрубил туловище, с легкостью рассекая доспех, игнорируя пластины и стержни усиления, не замечая никаких препятствий на своем пути. Темная кровь взметнулась веером над Даймоном. Окружавшие его орки, пораженные невиданным зрелищем, прекратили пальбу. И тогда Зверолов-младший обрушился на них со всей мощью.
Шахревар продирался вперед вместе с цепью штурмовиков. Часть падавших на него летунов он превратил в факелы еще в воздухе. Тех, кто оказался на земле, уничтожал из тяжелого бластера, а особенно крепких сжигал пирокинезом прямо в броне, превращая их в шагающие печи, где в окошках на месте лица полыхали языки пламени.
Он вдруг заметил, что многие орки, равно как и штурмовики, поглядывают куда-то вправо. Вогнав под шлем своего противника два разряда, паладин повернулся туда и увидел нечто, не поддающееся объяснению.
В двух десятках ярдов маленький вихрь рвал на части строй рослых орков. Мелькал клинок, во все стороны отлетали головы в шлемофонах, падали руки, ноги, разрубленные тела.
— Думан, что там возле тебя? — запросил он по связи.
— Это же мой брат! — откликнулся крестоносец. — Это Даймон, раздери его кентавр!
— Даймон? — не поверил телохранитель.
Даймон шел вперед. Теперь он не боялся ничего. Юноша ускользал от выстрелов и крушил все, что попадалось на пути. Орки были не в состоянии остановить бешеный ураган, налетевший на их ряды и уничтожающий одного за другим, одного за другим.
И они подумали о потусторонней силе, которую люди призвали на помощь. Существо, меч которого проникает сквозь любую броню. Существо, которое неуязвимо для выстрелов. Подумав так, орки дрогнули на этом участке и бросились в бегство. Штурмовики открыли по ним огонь и больше половины уложили мордами в густую пшеницу.
Разрывая очередного орка, который находился в нескольких ярдах от него, Думан внезапно обнаружил, что до края селения осталось рукой подать. Путь открыт. И первым человеком, кто несся туда со всех ног, преследуя перепуганных орков, был Даймон со своим мечом.