Чтение онлайн

Как бы то ни было, фактор неожиданности сработал, не менее девяти судов Конфедерации уничтожено, судя по входящим в атмосферу Дерна обломкам.

Остальные суда ускоряются прочь от Церна. Пятнадцать единиц флота уже за Дисом и готовятся перейти на гиперсветовую. Остальные рассеяны по ближнему космосу. Победа врага в космосе полная.

Вражеские истребители замедляются, некоторые на расстоянии в несколько сотен километров от поверхности Церна. Два, подальше, маневрируют, намереваясь уничтожить спутник связи Конфедерации. Еще два входят в атмосферу планеты и нацеливаются, насколько можно судить по их траектории, на командную капсулу, достигшую высоты 90 километров надо мной.

Разворачиваю башни главного калибра, первую и вторую, азимут 095, угол 78 градусов. Стреляю, и ведущий истребитель испаряется, как мошка в пламени газовой горелки. То же происходит со вторым истребителем через 0,15 секунды.

Продолжаю следить за снижением командной капсулы, готовый защитить ее от дальнейших атак врага.

К сожалению, этим я мало им. помогу. Они свободно и неуправляемо падают и либо сгорят в плотных слоях атмосферы, либо расшибутся о поверхность. Уже очень скоро.

И тут навалилась гравитация, как бы мстя за свое долгое отсутствие. Судно трясла вибрация, на Страйкера – и на всех остальных – обрушился внезапный и очень значительный вес. Они замедлялись… как? О воздух, несколько «же»?

Откуда-то как будто рухнули три-четыре человека, и к ним прибавлялись сверху все новые. Филби подвывал, Волл материлась, а на Страйкера снизошел почти полный внутренний покой. Он не хотел умирать, еще не хотел… но его мучили призраки с Аристотеля, и он был рад, что больше никогда их не встретит.

Сейчас навалившаяся на него тяжесть не позволяла даже пошевелиться. Он мог лишь глазеть в потолок. Поле зрения сужалось из-за нарушения кровообращения. Стало значительно теплее, дымка снаружи сгустилась до оранжево-розового занавеса, лишь изредка открывавшего обзор. Вращение прекратилось, капсула падала вертикально.

Странно. Он не ожидал, что замедляющие силы окажутся такими внезапными и сильными…

– Народ! – раздался по сети внутреннего оповещения искаженный, но узнаваемый голос Карлы Рамирес. – У нас есть немножко силы для маневра, чтобы выкарабкаться, пожалуй, справимся. Держитесь и – если кто знает хорошие молитвы – молитесь!

Молитвы… Эвдемонисты мало думают о божествах, хотя некоторые из них признают какого-то общекосмического бога богатства, благословения, удачи. Именно в этом народ на мостике сейчас нуждался. В везении, в удаче, и побольше.

Старая военная пословица гласит, что в окопе под обстрелом атеистов не бывает.

Тяжесть начала спадать. Они замедлялись, и яркий занавес нисколько не померк. Жара удушала, но рост температуры прекратился. Одежда была – хоть выкручивай, но не снимать же ее было сейчас, когда они все еще замедлялись на нескольких «же». После напряжения прошедших нескольких мгновений даже сесть и выпрямиться было бы не по силам.

Дымка пропала. Они летели в темно-синем небе. Светила на этой высоте еще виднелись за сияющим серпом Диса. Церн внизу лежал почти в полной темноте, моря чернели, как дыры, прорезанные в грубой поверхности. Виднелись полыхавшие города.

Однако вид внизу все же не был таким впечатляющим, как мысль о том, что они все-таки еще живы!..

Падающая командная капсула, похоже, выправилась. Ее вектор замедления гораздо больше, чем это можно объяснить трением о верхние слои атмосферы. Либо им удалось выполнить ремонт, либо пилот решился на такой рискованный маневр, чтобы обмануть врага, внушить ему мысль, что судно просто мертвый падающий кусок металла. Последнее, правда, не вполне удалось, как видно из сорванной мною попытки атаки вражеских истребителей.

Похоже, что главный двигатель капсулы не в порядке, пилот собирается совершить посадку с помощью одних лишь маневровых средств. Это опасно, особенно если ремонт выполнялся на скорую руку. Однако то, что на борту живые люди, обнадеживает. Я сканирую небо на случай появления вражеских истребителей, включаю радары на полную апертуру и мощность. Это демаскирует, но риск того стоит.

Мой командир, может быть, еще жив.

Страйкер смог наконец сесть. Вес его вернулся к нормальному, потом даже немного упал, до трех четвертей привычного в мире со стандартным притяжением.

Карла вернулась в зал, уставшая и помятая, но сияющая.

– Мы справились, полковник. Я нашла сгоревшую от перегрузки схему.

– Ты сама нашла?

Она с показной скромностью пожала плечами, но глаза сияли.

– Я же говорила, что занималась с К-74. У них одинаковые схемы управления, на старой материальной базе. Такие же схемы – десять-двадцать-од ин-четырнадцать – для балансировки тяги. И они так же всегда выгорают, когда вылетают АГ-проекторы. Так что я знала, где искать.

– Присядь. Ты выглядишь усталой.

– Потому что при семи «же» лежала на палубе, а не на удобной антигравитационной кушетке.

Она опустилась в свое сиденье. Видно было, что она бережет правую руку. Страйкер подумал, что надо будет ее осмотреть, как только представится возможность. Он подумал об адъютантах, о том, как они перенесли перегрузку.

– Значит… значит, мы сможем сесть? – спросил Филби.

– Это значит, что у нас есть хороший шанс сесть сравнительно мягко там, где мы выберем, – успокоила его Карла. – Летать на маневровом двигателе нельзя, но управлять спуском, в общем-то, можно. Лейтенант Кавезе сможет доставить судно туда, куда мы ему Скажем.

– По возможности на ровное место. И рядом с Боло, – сказал Страйкер.

– Надо восстановить контакт с полком, – подсказал Джейми Баклин. – Лучше не угодить на посадку в гуще боя.

– Назначаю вас офицером связи полка, – сказал Страйкер (Баклину надо чем-то заниматься, ведь его Боло погиб при десантировании). – Приступайте немедленно.

– Есть, сэр.

Их выкинуло из войны – из настоящей войны – сюда, на поверхность, вот уже восемь минут назад. Для боя это целая вечность, при адских скоростях Боло.