Атаман
Шрифт:
На этом он повернулся к Кречету.
— Этим займётесь вы. Так же завтра к полудню предоставите на заседание штаба полную информацию по тем людям, которых привели с собой.
— Поимённо? — улыбнулся Кречет.
— Если понадобится — то и поимённо, — отрезал Путилин. — Но для начала нужно хотя бы понять, сколько у нас бойцов, на что они способны. И сколько женщин, стариков и детей, которых предстоит защищать.
— Резонно. Но позвольте и небольшой вопрос к вам?
— Задавайте.
— У вас самих-то сколько людей? Насколько я понимаю — сотни полторы, в лучшем случае. Неужели это всё, чего смог добиться Стрельцов? Я ведь убеждал его, чтобы он выходил напрямую на губернатора. Требовал полноценной армейской операции. Пусть бы хоть сам в Томск ехал с докладом! Меня-то там никто бы не стал слушать…
— Собственно, и мы-то здесь не по запросу Стрельцова, — не стал юлить Путилин. — И вообще проездом. У нас своя миссия.
Кречет придвинулся ближе и, понизив голос, спросил:
— Хотите сказать… Что подкрепления не будет?
— Уж точно не в ближайшие дни. Нужно попробовать послать гонцов в Томск, но… Я бы не рассчитывал на быструю реакцию властей.
— Стылых — раз в пять больше, чем нас. И это только в той орде, что я видел своими глазами. Вы думаете, что сможете продержаться против них с такими ограниченными силами? Да, стены здесь, конечно, крепкие. Но что, если осада затянется? Припасов хватит ненадолго.
— А мы и не собираемся отсиживаться за стенами, — вмешался я. — Мы отыщем главаря Стылых. Надерём ему задницу. Разрушим Резонатор. А потом пойдём дальше, потому что у нас есть дела и поважнее.
Атаман повстанцев недоверчиво усмехнулся, переводя взгляд с меня на Путилина и Кабанова.
— Вы это серьёзно?
— Серьёзнее некуда, — отозвался Путилин. — Потому что мы здесь именно для этого. А в чём дело? Если боитесь — у вас ещё есть время, чтобы покинуть Тегульдет.
— Ну уж нет! Такое я точно не пропущу…
В глазах Кречета заплясал хорошо знакомый мне огонёк азарта. И это странным образом добавило мне симпатии к нему. Кажется, по меньшей мере в этом мы с ним очень похожи.
Вообще, я потихоньку прощупывал его с помощью Морока всё то время, что он находился в крепости. Прежде всего, чтобы убедиться, что он не затевает какой-нибудь каверзы. Насчёт этого, похоже, можно было не беспокоиться — камня за пазухой он не затаил. Но в то же время атаман вызывал некоторое беспокойство. Очень уж он непрост. Что-то в нём настораживало меня и в то же время заинтриговывало. Какая-то деталь, зацепка, которую я уже почуял, но не мог толком ухватить.
Да кто ты, чёрт побери, такой, Ванька Кречет?
— Я с вами, господа! — решительно тряхнув головой, атаман протянул руку, и мы с Путилиным и Кабановым по очереди пожали её. — Хреново, конечно, что помощи ждать неоткуда. Но и бежать от драки я не привык.
— А вот это по-нашему! — одобрительно крякнул Кабанов.
Кречет ушёл. Погребняк, Тагиров и несколько казаков из гарнизона суетились в комнате Стрельцова. В коридоре остались мы впятером — я, Кабанов, Путилин, Дарина и Демьян. Сгрудились теснее, будто баскетбольная команда перед началом игры.
— Вы, конечно, держитесь храбро, — нервно усмехнулась Дарина. — Но вы же понимаете, с чем мы столкнулись? И насколько это опасно?
— Я понимаю, что если мы не остановим эту орду здесь, то она уже через неделю-две может добраться до самого Томска, — ответил Путилин. — Так что у нас нет права на сомнения и душевные терзания. И отступать нам нельзя. В конце концов, мы все знали, на что идём. Верно?
Он обвёл нас взглядом. Демьян, как всегда, угрюмо насупившийся, молча кивнул. Кабанов расправил плечи, будто перед строем. И мы все вместе, не сговариваясь, почти хором ответили:
— Это дело для Священной Дружины!
Новосибирск, ноябрь 2025 — февраль 2026