Чтение онлайн

К примеру, конфеты… Если в одном пластиковом пакете смешаны разные сорта, то конфета каждого сорта будет найдена, от нее аккуратно откусится одна третья часть, остальная же часть будет снова завернута в обертку и соединена с остальными конфетами.

– Я лишь только попробовать… – объясняет Кима.

Помню, первый раз, будучи еще ребенком, я оказалась у них в гостях. За чаепитием все время попадались надкушенные конфеты… Тогда мне объяснили систему, и я к ней привыкла. Сейчас уже не удивляюсь, а просто спокойно заворачиваю огрызок в обертку и бросаю его в общую кучу. Странно, но недавно я стала сама использовать способ надкусок…

Если я приношу пакет пирожков, то все пирожки будут разломлены Кимой пополам и брошены в общую кучу.

– Я лишь только хотела посмотреть, с чем пирожки…

Это тоже не раздражает, а является как бы семейной традицией.

Чай тетка заваривает в кружке. Не знаю почему. Возможно, это как-то связано с экономией. И хотя деньги у пенсионерки есть, но ей они не принадлежат. Всю свою пенсию Кима сразу же конвертирует! То есть раскладывает по разным конвертам. Их у нее штук девять или десять. Система «конвертации» проста. Каждый конверт имеет название, например, «за квартиру», «на похороны», «Сереже», «Мите» и так далее.

Тетка доверчива, как многие пожилые люди, и про свои конверты рассказывает всей многочисленной родне. Если вы у нее в гостях и разговор зайдет о детях и внуках, которым предназначены конверты – она эти конверты вам даже продемонстрирует. Если вам захочется помочь пенсионерке деньгами, то ваша помощь тут же будет «конвертирована» (как только вы закроете за собой дверь). Поэтому дарить ей рекомендуется еду, одежду и особенно туалетную бумагу.

С туалетной бумагой интересный феномен происходит.

Сорок лет назад муж тетки, который тогда еще был жив, принес откуда-то огромные бобины для некоего производства. Это напоминало сменные блоки для кассовых аппаратов – жесткая лоснящаяся коричневая бумага, только большей ширины.

До сих пор для меня является загадкой для чего использовали эту вощанку…

Бобины пристроили вместо туалетной бумаги.

Надо сказать, что, когда вы сидите на унитазе и думаете о судьбах родины, все идет хорошо, пока ваш блуждающий взгляд не упрется в этот пятнадцатикилограммовый рулон пергамента. Тут мысль ваша кардинально меняет направление. Чтобы найти какой-то исход делу, вам придется ожесточенно, но осторожно, мять эту наждачку, стараясь не изрезать пальцы. Далее вы должны попытаться ласково завершить гигиеническую процедуру, не поранив нежный анус.

Помнится, первый раз я вылетела из туалета с окровавленными руками…

Короче говоря, бумага все еще лежит на прежнем месте и выполняет возложенную на нее функцию. За сорок лет израсходовалась примерно половина запаса. Еще три рулона ждут своего часа… По этой причине первым делом на пути к тетке я прошу таксиста остановиться у любого магазина, где можно купить туалетной бумаги, и с целым блоком захожу к ней в квартиру.

Хрущевка, в которой живет моя родственница, запущена до такой степени, что мне, человеку, привыкшему к определенному уровню комфорта, жить там весьма трудно. Спасает только легкий характер Кимы, ее постоянная радость и чувство юмора. На уговоры детей и родственников прийти и сделать ей ремонт последние четырнадцать лет она отвечает одинаково: «Я скоро умру. Зачем мы на это будем тратить деньги? Вот потом – делайте что хотите!». Обыкновенный альтруизм. Всю пенсию она раскладывает по конвертам для детей и внуков, чтобы облегчить им жизнь после своего ухода. Для себя же отказывается поставить новый бачок и продолжает смывать унитаз из ведра, которое носит из ванной.

Зубов у тетки почти совсем не осталось. Новые – не вставляются по причине скорой кончины. И хотя кончина ожидается с минуты на минуту, но на рынок по сорокаградусной жаре тетка продолжает ходить пешком километра полтора в одну сторону. Вернуться домой она норовит тем же способом, но если я рядом, то – вызываю такси и насильно сажаю ее в машину. Деньги шоферу вручаю сразу с четким приказом не отдавать их тетке ни под каким предлогом, пристегнуть ее ремнем обязательно и следить, чтобы она не вырвалась на светофоре и не убежала. Таксисты начинают думать, что везут душевнобольную и стараются доехать молча и быстро…

Вечер постепенно переходит в ночь… Кима садится на стул рядом с моей кроватью. Начинаются разговоры… Обсуждаем приближающийся девяностолетний юбилей Марлена, отметить который решили большим семейным концертом с привлечением поп-группы «Снежинки». Две сестры – Элеонора и Клара – являются активными участниками этого хорового коллектива. (Всех старших Шулейкиных мы, двоюродные братья и сестры, между собой зовем просто по имени. Обращаясь же к ним персонально – называем их тетя и дядя.).

Средний возраст «снежинок» – семьдесят девять лет. Свое выступление они открывают песней: «Артиллеристы! Сталин дал приказ!», а потом резко переходят на «Московскую кадриль».

«Снежинки» радостно шьют костюмы для концерта! Чтобы завершить свой образ на сцене, они решили смастерить накидки и фартучки из белого тюля. Десять килограммов этого тюля уже лет сорок пылятся в сундуке Элеоноры.

В давние времена тотального дефицита сразу несколько рулонов было приобретено по случаю на каком-то складе. И потом годами тюль высылался сестрам и детям в качестве подарков на дни рождения и свадьбы. В результате, из этой добротной и замечательной ткани сделаны занавески в доме Элеоноры, ее дочери, а также Марлена, Веры и Розы. В 1990 году она была подарена и мне!

Метры этого качественного продукта ткацкого производства можно обнаружить в домах близких и дальних родственников, разбросанных по территории России от Питера до Нижнего Поволжья. Тюль как бы превратился в кусок ДНК – в передающуюся по наследству комбинацию генов. По его наличию легко определить, есть в вас кровь Шулейкиных или нет: достаточно зайти в дом и глянуть на занавески…

Несмотря на довольно большой расход за последние десятилетия, упрямая ткань не заканчивалась… Теперь ее решили использовать для юбилея.

Попутно она раздавалась сестрам для покрывал в последний путь.

– Мне Эля уже отрезала кусок. Хорошая ткань. – говорит Кима.

– Да… вот только одежда «снежинок» будет просвечиваться через фартучки и накидки – добавляю я.

Кима слегка задумывается, а потом говорит:

– Я считаю, что под тюль надо какой-то фон подложить. Голубой, например…

Глядя на тетку я решаю переспросить на всякий случай: