Чтение онлайн

Таков был первый улов. Не богато. Даже очень жидко – каких-то полтораста килограммов вместо полутора-двух тонн. Первый блин, как говорится, комом. Но ведь и первый блин, тот, что комом, с удовольствием съедается хозяйкой. Ну что ж, и мы его проглотили. И в принципе остались довольны: кое-чему научились, ставя и выбирая ярус.

Когда мы закончили с ярусом, мне удалось поближе познакомиться с парусником, одной из интереснейших рыб океана. Видели мы его и раньше, во время работы с тралом. В тот день было тихо, штиль. Мы смывали ненужную рыбу за борт и наблюдали, как чайки с криками, похожими на скрип немазаной двери, давясь и толкаясь, вырывали друг у друга отоперку. И вдруг из воды вылезли черные ножницы. Ножницы, но только с разными лезвиями: одно длинное, тонкое, другое широкое, короткое. Ножницы то погружались в воду, то вновь высовывались из нее, приспосабливаясь к крупному серебристому морскому карасю. Карась был еще жив, и ему не хотелось попадать на лезвия ножниц. Он судорожно бил хвостом и пытался ускользнуть в сторону. Это вывело подводного портного из себя. Он убрал свои ножницы, и мы увидели, как в прозрачной воде мелькнуло длинное остроконечное тело. Ярко блеснув боком, неведомое животное выскочило из воды и с шумом обрушилось на злополучного карася. Это был парусник. Оглушив карася, он проглотил его и неторопливо поплыл прочь, выставив из воды свой огромный, черный, в фиолетовых пятнах спинной плавник, за что и получил такое романтичное «корабельное» название.

Иногда можно увидеть, как парусники охотятся за сардиной. Окружив кольцом небольшой косячок, они поднимают свои «паруса», образуя живой забор, из которого сардине не выскочить. А чтобы рыба не «упала» на дно, снизу ее стерегут другие парусники, жадно набивающие свои желудки вкусной, нежной рыбкой. Потом парусники меняются местами и пожирают сардину до полного насыщения.

Вот он, парусник, лежит на горячих досках, медленно открывая и закрывая рот. Сразу же бросается в глаза его верхняя челюсть – острая и длинная, как шпага. Нижняя – более короткая и широкая. Это те ножницы, что стригли воду, пытаясь изловить полуживого карася. Боцман берет топор и безжалостно отрубает громадный, раскрывшийся, как диковинный веер, плавник. Синие пятна на нем быстро тускнеют, в остекленевших рыбьих глазах отражаются наши лица, жизнь покинула сильное тело. Еще несколько взмахов топора, и это уже не рыба, а мясо. Правда, очень вкусное, но все же просто мясо высшего или первого сорта.

...Проработав еще с неделю и поставив десяток ярусов, мы убираем снасти в ящики, моем, чистим теплоход и, подгоняемые небольшим попутным ветерком, идем в Гвинею: вода на исходе да и свежие продукты нужно пополнить.

Поздно вечером подходим к порту Конакри, столице республики Гвинеи, и бросаем якорь на внешнем рейде; в порт зайдем утром. Спать никому не хочется. Валентин устанавливает на палубе кинопроектор, ребята тащат из кают-компании стулья, кресла, рассаживаются поудобнее. Лучше всех устроился Саша Хлыстов. Он ложится в ярусный ящик, который доверху наполнен капроновой хребтиной, и подкладывает под голову пенопластовый поплавок. Закурив сигарету, Саша с нетерпением поглядывает на Валентина – пожалуй, пора начинать. Окинув взглядом палубу: все ли в сборе, Прусаков поворачивает выключатель. Сегодня мы смотрим документальный фильм о Гвинее. Объектив кинопроектора направлен на белую рубку – она отлично заменяет экран.

– Гвинея. Далекая жаркая страна... – разносится над водой голос диктора, и мы видим карту Африки.

В ее западной части, почти у самого экватора, небольшой участок заштрихован косой линейкой. Это Гвинея, молодое, независимое государство площадью в 246 тысяч квадратных километров и с населением около 3 миллионов человек.

Где-то над нашими головами кричат в черном небе незнакомые птицы, в ярком электрическом луче, бьющем из объектива кинопроектора, мечутся крупные мотыльки и летают, сердито жужжа, фиолетовые жуки. А на экране мелькают кадры: люди в пробковых шлемах, с винтовками в руках гонят куда-то черных людей, закованных в деревянные колодки. Люди в шлемах – французские колонизаторы, люди в колодках – хозяева земли, гвинейцы. Так было совсем недавно. Много раз выступали гвинейцы против колонизаторов, но терпели поражение, потому что среди племен не было единства.

– После второй мировой войны в Гвинее создается Демократическая партия Гвинеи, возглавившая борьбу за независимость страны, объединившая вокруг себя все миролюбивые силы... – раздается голос из динамика. Новые кадры – среди белых, многоэтажных домов Конакри, захлестнув всю ширину улицы, идут тысячи людей с плакатами в руках. На белых полотнищах – надписи: «Свободу Гвинее!», «Французы – вон!» Раздается рев полицейских автомашин, мелькают в воздухе дубинки, падают на асфальт плакаты, льется кровь. Но люди все идут и идут...

– Борьба народа закончилась победой: второго октября 1958 года чрезвычайная сессия Территориальной ассамблеи провозгласила создание нового государства – Гвинейской республики. Правительство возглавил генеральный секретарь Демократической партии Гвинеи – Секу Туре.

Вот он на экране – выступает перед рабочими порта, крестьянами. У него решительное, волевое лицо, энергичные жесты. Секу Туре говорит о том, что впереди еще очень много трудностей. Гвинея – аграрная страна, занимающаяся скотоводством, рыболовством, выращиванием кофе, орехов «кола», ананасов. Но в стране имеются большие запасы бокситов, алмазов, золота, железной руды. И нужно строить фабрики, заводы; начинать добычу богатств, спрятанных в недрах Гвинеи.

По окончании кино матросы, механики окружают тех, кто уже бывал в этой стране: Торина, Жарова, капитана судна. Одних интересует природа Гвинеи, животные, населяющие ее джунгли, саванну, плоскогорья. Ивану Лукьянцу хочется знать, разрешена ли в Гвинее охота на львов и можно ли на них поохотиться. Кто-то задает вопрос о племенном составе страны, а Славу интересует, существует ли в Гвинее многоженство? Больше вопросов нет. Еще вопрос. Это – электрик. Здоровый, широкоплечий парень, весь как бы сколоченный из бугристых мышц. Парень вроде бы и ничего: учится заочно в техникуме, неплохо справляется со своими обязанностями. Но на весь мир он смотрит лишь с одной точки: «А что с этого можно иметь?» Я гляжу на него и уже знаю, какой вопрос он сейчас задаст.

– Природа, птички-зайчики, все это хорошо, – говорит он глухим, как из бочки, голосом. – Скажите-ка лучше, что там можно купить? И стоит ли брать валюту?

На такой вопрос отвечать не хочется. Громко зевнув, электрик сплевывает за борт и отправляется спать.

Уже глубокая ночь, но после кинофильма на палубе еще долго мерцают огоньки сигарет; третий механик наигрывает на гитаре, и под ее звуки слышен голос «деда»:

– ...так вот, ребятишки... воды у того Борнхольма были напичканы минами, как суп клецками у хорошей хозяйки. И вот выплыла та зеленая, в ракушках мина... Аж дыхание у нас в животах сперло. Ну и...

Что произошло дальше с зеленой миной, я так и не дослушал, ушел к себе в каюту и лег спать – ведь завтра рано вставать.

Конакри и конакрийцы. – Крылатые санитары. – Пальмовые острова. – Обитатели Золотого пляжа. – Уходим под воду. – Плантация.

Гвинея встретила нас рокотом машин, напряженным деловым шумом, грохотом и лязгом портальных Кранов. Черный кудрявый лоцман уверенно ведет наш теплоход в порт Конакри, столицу республики. Вдоль причалов выстроились десятки серых, черных, белых корпусов грузовых теплоходов и танкеров. Над палубами, надстройками возвышаются блестящие крыши береговых складов; суетливо двигаются ажурные руки кранов, а дальше в красноватой пыльной дымке виднеются белые корпуса небоскребов и густые кроны высоких деревьев.

Конакри. Сразу же бросаются в глаза различные механизмы, в большом количестве выгруженные с теплоходов. Ровными рядами стоят ярко-желтые тракторы, сверкают свежей покраской грузовые автомобили, громоздятся огромные ящики, в которых упакованы различные станки. Все эти машины как бы указывают на то, чем живет сейчас, чем занята Гвинея. На механизмах и ящиках виднеются немецкие, болгарские, русские надписи. Это и понятно: республика отказалась от помощи заокеанских толстосумов, жадно тянущих руки к богатствам страны, и американские, английские, французские фирмы убрались из Гвинеи. В порту совершенно не видно белых: после изгнания французских колонизаторов подавляющее большинство белых чиновников покинуло страну в надежде, что молодое государство, лишившись важнейших специалистов, погибнет, развалится. Но республика выстояла, не погибла, хотя было нелегко устоять под натиском врагов, открытых и скрытых. На помощь стране пришли Советский Союз и другие социалистические государства. Сюда, в далекую жаркую Гвинею, проложили курс советские, польские, чешские штурманы, и громадные теплоходы под красным флагом с серпом и молотом стали частыми гостями маленького свободолюбивого африканского государства...