Атомное сердце
Шрифт:
Пока Гор обдумывал дальнейшую стратегию, Маха больше интересовала тактика. И он, как мог, пытался организовать стихийно разбухающий флот. Точнее, собственно организацией занимался назначенный Впередлетящим Прыщ.
Мах же пытался донести наполненные смыслом команды урожденного Летуна до свободолюбивых, но расхлябанных рейдеров.
Ничего толкового не получалось и он то и дело разражался бранью на странной смеси русского и единого, постоянно бормоча себе под нос одно и то же непонятное слово:
– Партизанщина!
Живодер, с живым интересом следящий за происходящим, интересовался:
– Что за зверь такой? Парти… Сан… Тьфу, ты, не выговоришь…
– Это не зверь, – зло отвечал Мах, расхаживая по мостику флагманского брига «Хищник» и поглядывая в сторону боевой панели, по которой хаотично, будто бактерии под микроскопом, ползали метки союзных кораблей. – Но похоже. Это целая толпа озверевших бородатых мужиков. Они сидят в лесу, курят кхе и времени от времени пускают под откос монорельс с грузом.
– Когда долго без баб – такое случается, – задумчиво проговорил Кнак.
Он был здесь же, на подхвате и служил чем-то, вроде переводчика с командного языка Прыща на расхлябанную, полууголовную манеру общения, присущую рейдерам.
К этому моменту ему удалось сформировать костяк стихийного флота, который включал в себя флагманский бриг, два клипера, семь бригантин и около пятидесяти брандеров.
По два десятка драккаров составили правое, левое, верхнее и нижнее крылья.
Весь прочий сброд был согнан в кучу, которую официально прозвали «особым ударным крылом», Мах же, без обиняков прозвал его «камикадзе».
Узнав, что «камикадзе» является синонином общегалактического понятия «смертник», Прыщ лишь рассеянно кивнул:
– Все мы потенциальный фарш.
– Пушечное мясо, – перевел Мах на язык классики.
Между тем, даже здесь, на высокой орбите, скучать не приходилось. Рейдеры, озверевшие от бесцельного болтания в пространстве, обменивались в эфире мнениями по поводу начальства и друг друга. Два драккара в правом крыле оказались из враждебных кланов. Ленивая перепалка между экипажами переросла в открытые угрозы, и, наконец, два борта сцепились не на шутку и принялись сводить старые счеты. В результате, обе боевые единицы можно было списать со счета по недокомплекту абордажных команд, и их отправили в «камикадзе».
Все было странно, неопределенно, и Мах не был уверен, что флот не развалится из-за внутренних противоречий до ожидаемой атаки Варваров.
Честно говоря, хотя он собственными глазами видел все ужасающее великолепие Дикого флота у соседней звезды, в реальность нападения верилось все меньше.
И только мысли о далекой, совершенно беззащитной планете не давали ему окончательно разувериться в собственных поступках.
А еще о серьезности грядущих событий напоминал грубый шрам на груди, да непокорное, бьющее «через край» горячее атомное сердце.
Корпус брига мерно вздрагивал, словно какой-то кузнец-гигант вызвался откорректировать форму корпуса ударами грандиозного молота.
Гор быстрым шагом вошел на мостик, крикнул:
– Мах, Прыщ, что тут у вас происходит? Уж не налоговые ли чиновники стучатся в двери?
– Да, нет, налоговая вряд ли к нам полезет, – усмехнулся Живодер, прогуливающийся за спиной у Прыща и Маха. – Просто решили устроить показательную стрельбу – для поднятия всеобщего боевого духа…
Подтверждая слова Живодера, Прыщ скомандовал:
– Правый борт – отставить огонь! Разворот на левый! Прицеливание! Залп!
Пол под ногами подпрыгнул, по переборкам пронеслась низкая звуковая волна. На боевой панели вспыхивали желтые кольца пораженных целей.
– Кого расстреливаем? – поинтересовался Гор.
Живодер с охотой ответил:
– Да вот, собрали по всей эскадре самый старый хлам: он только мешает боевому построению. Даже власти поставили в известность о предстоящих маневрах. Это, думаю, правильно: нечего им расслабляться…
– Да что вы делаете, идиоты! – возмутился вдруг Прыщ, наблюдая за движением кораблей. – Куда вы целитесь? Вы друг друга перестреляете!
– Эй, малый, следи за базаром, – лениво отозвался в эфире хрипловатый голос. – Что за наезды?
– Кто это там вякает?! – гаркнул Мах, всматриваясь мешанину меток на боевой панели.
– Драккар двадцать семь, – подсказал Прыщ.
– Двадцать седьмой, будем нарушать субординацию и хамить начальству – я лично прилечу, вырву тебе печень и заставлю сожрать, – терпеливо сказал Мах. – Как понял, прием?
– Все понял, мужики, – несколько опешили «на том конце», – я же так – пошутил просто…
Мах обернулся к Гору и пояснил:
– Другого языка не понимают. Сейчас он извинился, но при удобном случае сунет мне ланцет под ребро – и поминай, как звали. Собрали, блин, эскадру…
Гор лишь криво улыбнулся:
– Таковы мерзавцы, да. Но если вольности будут продолжаться, не обойтись без показательной расправы. Дисциплину нужно держать до последнего…
Ничего не поделаешь – людей, как и средства, выбирать не приходится. Никто еще не осознал реальности угрозы, а потому мелкие человеческие страсти и амбиции по-прежнему на первом месте.
И маска Негодяя все больше и больше завладевает им самим…
– Внимание! Прекратить огонь! – быстро приказал Прыщ и обернулся к Гору. – Бригантина неизвестной принадлежности просит стыковки… Так, уточняю: это правительственный корабль!
– Вот, легки на помине, – усмехнулся Живодер. – Нет ничего полезнее для добрых дипломатических отношений, чем флот в небе над столицей и пара хороших залпов…
– Подтвердить стыковку? – спросил Прыщ.
– Гор, это может быть провокация! – заметил Мах, отслеживая взглядом приближение нейтральных голубых меток.