Чтение онлайн

О содержании беседы мы знаем из записок Черчилля. У Со сказал, что он не сомневается в искреннем стремлении английского правительства дать Бирме независимость, однако желал бы получить гарантии того, что Бирме будет обещана независимость или по крайней мере статус доминиона. Черчилль был сух и непреклонен. Он поставил на место бирманского премьера. Он сказал, что сейчас в разгар войны, когда Англия находится в таком тяжелом положении, поднимать вопрос о независимости попросту нетактично. Будущее Бирмы зависит от того, выиграет ли Англия войну. Если да, то вопрос о статусе Бирмы будет выработан в самой либеральной форме.

— Но если Япония нападет на Бирму, то отказ дать ей независимость может неблагоприятно сказаться на духе бирманцев.

— Япония не может напасть на Бирму, — последовал ответ. — Она никогда не осмелится.

Черчилль говорил искренне. Он до самого последнего момента был а этом уверен. И он не мог позволить себе разбазаривать Британскую империю, собранную по крохам его предшественниками. Бирманскому премьеру придется разочаровать своих подданных.

У Со бросился в министерство по делам Индии. Но там его не смогли успокоить. Если Черчилль считает, что никаких обещаний давать нельзя, значит так и будет. Правда, и У Со дали понять, что если Бирма хорошо проявит себя во время войны, то вопрос решить будет куда проще.

Такая ситуация У Со не устраивала. За один день все его надежды рухнули. Ставка на англичан была бита. Всю ночь он метался по номеру гостиницы. На следующий день объявил нетерпеливым репортерам, что собирается в США, хочет поговорить с Рузвельтом. Репортеры поняли, что переговоры с Черчиллем не увенчались успехом.

И У Со еще не успел покинуть Лондона — в Бирме знали, что независимости от англичан ждать не приходится.

Рузвельт, уведомленный о ходе переговоров в Лондоне, был вежлив, но дал понять, что не собирается вмешиваться в дела союзника. У него достаточно своих забот.

У Со сел в самолет, идущий на Гавайи, и приземлился там 8 декабря, о день нападения японцев на Пирл-Харбор. Самолет дальше не шел. У Со вернулся в США, пересек Америку, Атлантический океан и достиг Лиссабона. По пути у него было достаточно времени принять нужное решение. И он принял его.

В Лиссабоне У Со нанес визит японскому послу.

У Со не знал, что к тому времени английская разведка разгадала японский дипломатический шифр. И каково было удивление английских разведчиков, когда в перехваченном донесении из Лиссабона они получили подробную запись беседы, в которой премьер-министр Бирмы, верный и надежный У Со, предлагал свои услуги Японии и обязывался полностью подчиняться указаниям из Токио.

У Со сняли с самолета в Бейруте. Вошли в ресторан, где он завтракал во время стоянки самолета, и попросили проследовать за сотрудниками Интеллидженс сервис.

Итак, У Со в самом начале войны исчез с политического горизонта. Его сослали в Кению, где он и прожил следующие четыре года. Губернатор Дорман-Смит получил соответствующее внушение из Лондона и занялся подысканием нового премьера.

А война уже подвигалась к границам Бирмы, и неотвратимость ее вносила свои коррективы во внутреннее положение в стране.

Единственными последовательными противниками Японии в Бирме оставались коммунисты, сидящие в тюрьмах, преследуемые полицией.

После того как фашисты напали на Советский Союз, всякие колебания прошли. Главное было — победить фашизм.

Но это совсем не значит, что англичане хоть на йоту изменили отношение к коммунистам. Они все равно оставались их главными врагами в Бирме. Коммунистов продолжали сажать и преследовать.

Общественное мнение все больше склонялось к сотрудничеству с японцами. И после неудачного визита У Со в Англию даже многие англофилы отвернулись от Великобритании.

Если разочарование в японцах охватывало Аун Сана и его товарищей по военному лагерю постепенно и, даже понимая, что представляет из себя японская военщина, Аун Сан продолжал сотрудничать с ними, чтобы сохранить силы такинов, то у коммунистов сомнений не было. Но они не имели большого влияния в Бирме, тем более если учесть, что все руководство компартии находилось в тюрьмах.

А Аун Сан и его товарищи уже создавали в Тайланде бирманскую армию. К ним присоединились сотни бирманских и шанских эмигрантов, и первые роты уже маршировали под Бангкоком. Правда, японцы не спешили дать им оружие.

В начале декабря Бирманская армия независимости была официально организована в Бангкоке.

В один из последних вечеров тридцать товарищей собрались в штабе армии. Сели на циновки. Поставили посреди комнаты чашу с водой. Каждый брал нож, царапал себе руку, и несколько капель крови падало в чашу. А когда кровь всех тридцати смешалась, каждый отпил из чаши.

Потом по очереди вставали на колени перед Аун Саном и по бирманскому обычаю кланялись ему в ноги, сложив ладони перед грудью. И каждого Аун Сан благословил. И сказал:

— У нас трудный путь. И мы должны пронести в сердцах нашу мечту, какие бы ветры ни старались вымести ее оттуда. На заре нашей истории случалось, что корабли, уходившие к Тенассериму, уносило ветрами к другому берегу Бенгальского залива, к Аракану. Нас может также разбросать судьба, но те из нас, кто достигнет все-таки нужного берега, должны продолжать борьбу.

Перед расставанием решили, чтобы каждый выбрал себе имя. Чтобы это имя было гордым и напоминало о подвигах их предков. И с того дня Аун Сан стал Бо Теза, что значит «могущественный предводитель»; Такин Шу Маун — Бо Не Вин, что значит «блестящий как солнце».

Новые имена должны были выполнять также и другую цель — родственники командиров оставались в Бирме. И не стоило раньше времени выдавать свои имена англичанам. Неизвестно, какими путями пойдет борьба, какой ценой будет завоевана свобода.

К Аун Сану новое имя не пристало. Его слишком хорошо знали. Знали как Ко Аун Сана, знали как Такин Аун Сана. Да и самому ему имя не очень нравилось. Оно было слишком помпезным, и если бы не настояния друзей, он и не взял бы его.

А вот у других имена прижились. И мало кто знает теперь, что, например, премьер-министра Бирмы генерала Не Кипа раньше звали Шу Мауном.