Аут
Шрифт:
При их появлении, Этторе Габелотти наклонил голову, якобы в знак приветствия. Было заметно, что он провел бессонную ночь: под глазами висели большие, рельефные мешки.
Юдельман мгновенно ощутил смену настроения присутствовавших: три дня назад, в Нассау, во время встречи двух кланов, атмосфера была почти эйфоричной. Теперь в воздухе висели опасность и подозрение.
— Располагайтесь, — пригласил Габелотти.
Юдельман и Пиццу сели в кресла. Рядом с ними тут же стали: справа — Кримелло и Барба, слева — Карло Бадалетто.
Несколько секунд Этторе молча их рассматривал.
— Моше, я вызвал тебя, чтобы задать несколько вопросов относительно наших денег.
— Слушаю вас, — сказал Юдельман.
— После полученной от Дженцо телеграммы деньги должны были быть переведены из швейцарского банка уже на следующий день, в крайнем случае через день. Хочу сказать, что твое поведение встревожило меня. От такого друга, как ты, я ждал новостей по телефону. Не дождался! Молчит и Дженцо. Я разочарован. Итак, первый вопрос: переведены наши деньги, два миллиарда долларов, или нет?
— Еще нет, дон Габелотти.
— Могу я спросить почему?
— Даже если бы вы меня не вызвали, я сам приехал бы к вам обсудить эту тему.
— Зачем ты привел с собой Пиццу?
Моше не решился спросить у него, для чего он сам пригласил трех головорезов.
— Боялся, что одного тебя не примут? — съязвил Габелотти.
Юдельман ограничился вежливой улыбкой.
— Я могу и выйти, — бросил Пиццу, обводя всех взглядом.
— Не дергайся, — осадил его Габелотти. — У нас ты всегда желанный гость, Витторио. Разве мы не компаньоны? Или ты забыл?
И без всякого перехода обратился к Моше:
— Так, я слушаю тебя.
Моше весь подобрался, сплел пальцы рук на коленях и сказал:
— Произошла небольшая задержка.
— Почему? — отеческим тоном спросил Габелотти.
— Случилось несчастье… — Он увидел, как Габелотти обменялся мимолетным взглядом с Кримелло и Барбой. — Дон Дженцо погиб.
В комнате нависла звенящая от напряжения тишина.
— Это действительно большое несчастье, — сказал Габелотти. — Что с ним произошло?
— Несчастный случай… в Цюрихе. Его оторванную ногу нашли на обходной решетке электровоза.
— Его ногу?! — удивленно воскликнул Габелотти. — А где его тело?
— До сих пор еще не нашли… Его брат сейчас находится в Швейцарии.
— Каким образом он узнал об этом несчастье?
— Он узнал об этом здесь, в Нью-Йорке, через полицию…
— Ты хочешь сказать, что полиция опознала ногу Дженцо?
— Дон Дженцо приобретал обувь у Бьяски. Швейцарские фараоны переслали туфлю сюда, местным легавым. Бьяска подтвердил, что эту туфлю он сшил для Дженцо. А в Цюрихе Итало сам опознал ногу брата.
— Я очень сожалею, Моше, — сказал Этторе. — Мы все скорбим… Дон Дженцо был умным, уважаемым человеком. От своего имени и от всей «семьи» приношу тебе свои самые искренние соболезнования. Где состоятся похороны?
— Их не будет до тех пор, пока Итало не найдет тело.
— Если бы три дня назад мне сказали, что может случиться такое, я бы не поверил, — сказал Этторе. — В чем заключается действительная причина смерти дона Дженцо?
Юдельман был не настолько глуп, чтобы расслабиться под фальшиво сочувствующим взглядом Габелотти, и на миг задался вопросом: «Стоит ли рассказывать ему дальше?»
Но Габелотти уловил его замешательство и четко отсек путь к отступлению.
— Говори, Моше, говори… Здесь все свои. Смерть подстерегает каждого из нас, но мы должны избегать ее, если представляется такая возможность…
— Дон Этторе, сказать что-то определенное относительно этого момента очень сложно…
— Объясни, Моше…
— Несмотря на свои годы, Итало в первую очередь подумал не о расследовании причин смерти брата, а о наших общих интересах.
— Что ты имеешь в виду?
— Он посетил банк, в котором лежат наши деньги.
На лице Габелотти отразилось удивление и недоумение одновременно.
— Итало? Какое ему до этого дело? Разве я просил его лезть в мои личные дела?
— Нет, — перебил его Юдельман. — Нет, дон Этторе! Просто Итало решил оказать услугу, чтобы мы напрасно не теряли время.
— Извини, Моше, но я не совсем понимаю, о чем ты сейчас говоришь… Кто-то просил Итало об этой услуге? Если это так, то о какой услуге идет речь, Моше?
Несмотря на то что Витторио Пиццу чувствовал себя не совсем комфортно, он отметил, что разговор незаметно перешел в допрос, который начинает приобретать опасный оборот. Если бы Моше не заставил его оставить пистолет в машине, они попытались бы использовать шанс выбраться из этой мышеловки живыми.
Юдельман с трудом откашлялся.
— Смерть дона Дженцо очень взволновала Итало. Предполагаю, что он действовал под влиянием эмоций… Возможно, он поторопился довести дело брата до конца… ускорить процедуру перевода денег.
— И для этого он пошел в банк?
— Да, дон Этторе! Чтобы ускорить операцию…
— Не спросив у нас разрешения!
— Вероятно, он подумал, что…
— Что «что…»?
Юдельман с трудом проглотил набежавшую слюну.
— Так как Дженцо — мертв, он становится во главе «семьи»…
— Это кто же ввел тебе в уши его планы?
— Он сам мне сказал об этом после посещения банка.
— И кем же он представился в банке?
— Братом Дженцо Вольпоне.
— И этого оказалось достаточно, чтобы разблокировать счет?
— Нет, дон Этторе, ему отказали…
В комнате установилась тишина. Никому не предложив, дон Этторе налил себе полный стакан коньяка. Уставившись в пустоту, он долго вертел его в пальцах. Пиццу готов был поклясться, что слышит тиканье часов присутствующих. Габелотти залпом выпил стакан коньяка, вытер губы ладонью и посмотрел прямо в глаза Юдельману.