Аут
Шрифт:
— Лейтенант, — в кабинет заглянул инспектор, — парень, которого вы хотели видеть, уже здесь… Баретто…
— Пусть войдет, — сказал Блеч, стараясь принять холодное, безразличное выражение лица, что, впрочем, для него не составило большого труда.
В пути Ландо выработал тактику поведения. Фараоны ни в коем случае не должны установить его связь с Ренатой Клоппе. Достаточно какому-нибудь сумасшедшему провести параллель Вольпоне — Клоппе, и они сунут нос во всю операцию. Это будет стоить ему жизни…
— Входите, мистер Баретто… Я лейтенант Блеч. Спасибо, что пришли.
— Инспектор сказал, что вы нашли мою машину.
— Да, нашли…
— А я собирался делать заявление…
— Когда ее у вас украли, мистер Баретто?
Как только этот красавчик вошел в кабинет, Блеч сразу же почувствовал к нему антипатию.
— Вероятно, сегодня ночью, — ответил Ландо. — Утром я уже не нашел ее… Насколько мне известно, вы нашли ее на шоссе в аэропорт…
— Где вы ее оставили, мистер Баретто?
— Рядом с домом.
— Как давно вы ее приобрели?
— Чуть больше недели назад… Могу я ее забрать?
— Сейчас — невозможно, мистер Баретто. Ваша машина попала в автокатастрофу.
— В автокатастрофу?
— Вы знакомы с Ренатой Клоппе?
— Кто это?
— Рената Клоппе… Дочь банкира.
Ландо отрицательно покачал головой.
— Никогда о такой не слышал.
— Вспомните, — доброжелательно улыбнулся Блеч. — Вы давно живете в Цюрихе и не можете не интересоваться маленькими местными новостями. Рената Клоппе — это молодая женщина, которая сегодня в три часа утра вышла замуж… Об этом событии писали все газеты!
— Да, возможно… Что-то я читал… Но какое это имеет отношение к…
— Имеет, мистер Баретто. Рената Клоппе разбилась именно на вашей «Бьюти гоуст Р9». Вы можете мне объяснить, как она в ней оказалась?
Ощущение надвигающейся опасности мгновенно смыло с него всю усталость, накопившуюся со вчерашнего дня.
— Но… лейтенант, откуда мне знать?
— Сколько вы заплатили за «Р9»?
— Кто?
— Не кто, а сколько? Сколько стоит ваша машина?
— Моя машина?
Ландо еще даже не понял, что Блеч уже его допрашивает.
Врун от рождения, он знал, что не следует делать из правды совершенную тайну, надо отщипывать от нее крохи…
— Она должна стоить восемнадцать — девятнадцать тысяч долларов.
— Платили за нее долларами?
— Швейцарскими франками.
— Чеком?
— Послушайте, лейтенант, я не понимаю.
— Чеком?
— Да, чеком. Но оплачивал не я.
Ландо понял, что попал в мышеловку. Фараон уже все знает и методично подводит его к пропасти.
— Мне ее подарили.
— Красивый подарок.
— Это не совсем так, лейтенант. Всего лишь карточный долг. В баре я познакомился с человеком… почувствовали взаимное расположение… начали играть в покер. Я выиграл у него около двадцати тысяч долларов.
— Как звали этого человека?
— Он не представился.
— А вы не из любопытных…
— А зачем мне это, если я выигрываю, — сказал Ландо, безразлично пожав плечами.
— Его фамилия Вольпоне, Дженцо Вольпоне.
— Вполне возможно.
— Или, скорее, так его звали…
Ландо почувствовал, как взмокли его ладони… Но ему удалось ничем не выдать своего волнения, сохранить вежливо-безразличное выражение лица.
После произнесенного имени он понял, что Блеч не выпустит его из участка. Сжав зубы, Ландо ждал приговора, лишающего его свободы. Неожиданно Блеч отвел взгляд в сторону.
— Благодарю вас, мистер Баретто, — быстро сказал он. — Машину сможете забрать сразу же… как только закончится расследование. Но я вас попрошу не выезжать из города. Может случиться так, что мне потребуются ваши уточнения.
Оказавшись на улице, Ландо едва сдержал себя, чтобы не броситься бежать.
Свободен!
Шилин пришлось силой увести Хомера из траурной комнаты. Отрешенный, Клоппе со вчерашнего дня не притрагивался к еде и все это время простоял на коленях перед кроватью, на которой лежала его мертвая дочь. Время от времени он поднимал голову и неистово всматривался в лицо Ренаты. Он смотрел до тех пор, пока ему не начинало казаться, что ее лицо в колеблющемся свете свечей оживает.
— Хомер, нельзя здесь оставаться так долго… Это плохо…
Он как тень прошел через зал, где рабочие с величайшей осторожностью приводили все в порядок. Вышел на улицу, думая о деньгах, которым посвятил всю свою жизнь. К чему теперь все это, если Ренаты нет в живых?
Он пришел в себя только в банке, куда не собирался заходить.
Марджори была в приемной. Смущенная и скованная. Он знал, что она в курсе его несчастья. В газетах еще не успели об этом сообщить, но слух по городу прошел.
— Сэр…
На большее у нее не хватило сил. Хомер похлопал ее по руке и, не подняв на нее глаз, прошел в кабинет. Он по привычке сразу же сел за стол, выдвинул ящик и достал бутылку «Уотерман». Отвинтил пробку и сделал глоток прямо из горлышка. Зачем он пьет? Ему ничего не хотелось, как будто он уже был мертв.
Он открыл папку, не понимая, что могут означать эти параллельные строчки букв…
Все потеряло свой смысл…
Марджори осторожно заглянула в кабинет.
— Сэр, вы на месте?