Авадон
Шрифт:
Рывок.
Абель в кресле. Распят. На голове - тяжелый даже на вид шлем конической формы. От шлема идут провода. Идут к пульту.
Рывок.
Пульт. Широкая приборная доска. Тысячи циферблатов, экранчиков, шкал. Стрелки подрагивают, пляшут визирные нити. Чуть ниже - сотня рукояток. Черных, эбонитовых. Рычажки реостатов. Тумблеры. Верньеры.
В центре - заполненная водой линза осциллографа, разъем для перфокарт, частокол электронных ламп. Из-за Шторма лампы светятся, как обычные.
За пультом - обзорный экран. Толстое оргстекло. Дальше, за экраном - сумрачная зала, заполненная бесконечными рядами гигантских конденсаторов, трансформаторов, батарей. Свисают с потолка толстые силовые кабели. Между фарфоровыми предохранителями проскакивают молнии.
Рывок.
Петерсен и Коверкотовый сцепились в звериной схватке. Катаются по полу. Петерсен впился пальцами в проволочный бандаж, сворачивает его набок. Слышно, как трещит челюсть Коверкотового. Дикий вопль. Противники отпускают друг друга и откатываются в разные стороны. У Коверкотового изуродовано лицо, челюсть свернута набок, обломки проволоки пробили щеку и глаз. Бежит кровь. Коверкотовый медленно встает на четвереньки.
Петерсен остается лежать, сжимая торчащую из груди наборную рукоятку финского ножа.
Коверкотовый выпрямляется. Обезображенное лицо залито кровью, единственный глаз горит угольком. В руке у него еще один нож.
Интересно, сколько у него ножей?
– очень отстраненно думает Лимек, поднимая револьвер. Револьвер весит целую тонну.
Выстрел.
На плечо Лимеку опускается маленькая холодная ладошка.
– Ты все сделал правильно, - говорит Камилла.
– Я знаю, - отвечает Лимек.
– А теперь унеси его отсюда, - Камилла показывает на Абеля.
– Я увижу тебя еще?
– спрашивает Лимек.
– Не знаю. Торопись, у тебя мало времени.
– Достаточно, - говорит Лимек, расстегивая зажимы кресла и подхватывая почти невесомое тельце на руки.
– Мы успеем.
– Прощай, - говорит Камилла.
Рывок.
...........
...........
...........
Они успели.
Эпилог
В холодильнике нашлись три яйца и подсохший ломтик бекона. Лимек зажег конфорку, поставил сковороду на огонь и закурил. По кухне поплыли клубы ароматного сизого дыма. Лимек открыл форточку, впустив струю морозного свежего воздуха, вынул из буфета две тарелки, две вилки и две чашки. Бросил бекон на сковородку (тот сразу зашкворчал, и от запаха у Лимека потекли слюнки), разбил туда же яйца. Зажег вторую конфорку и поставил кофейник. Машинально включил радио.
– ... пять баллов по шкале Тангейзера. Наибольшее количество жертв в Маймоне и Люциуме. В результате перегрузки на электростанции на полтора часа были обесточены Вааль-Зее, Левиафания, Ашмедай и Бельфегор. Причины подземного взрыва в Бельфегоре, из-за которого произошло обрушение башни Сарториуса, уточняются...
Лимек вырубил радио и загасил сигарету.
– Папа умер?
– спросил Абель.
Лимек резко обернулся. Мальчик стоял в дверях кухни, кутаясь в стеганое одеяло. Темные волосы Абеля взлохмачены со сна, глаза - глазища!
– смотрели пристально и не мигая.
– Да.
– А ты кто?
– спросил ребенок.
– Я - Лимек.
– А я - Абель, - сказал мальчик и, шаркая слишком большими тапочками, подошел к сыщику и протянул руку.
– Я знаю, - сказал Лимек, со всей серьезностью пожимая детскую ладошку.
– Я теперь сирота, - заявил Абель.
– Ты отдашь меня в приют?
– Нет. Ты будешь жить здесь.
– А мы будем делать... экс-пе-ри-мен-ты?
– по слогам и с плохо спрятанным страхом уточнил Абель.
– Нет, - покачал головой Лимек.
– Экспериментов больше не будет.
– Это хорошо, - вздохнул Абель.
– А то у меня от них болит голова и идет носом кровь.
Ты все сделал правильно, сказала Камилла.
Надеюсь, мысленно ответил Лимек.
– Ты голодный?
– спросил сыщик.
Мальчик молча кивнул.
– Тогда давай завтракать, - сказал Лимек.
Житомир, 2006-2008 гг.