Чтение онлайн

А почему за него так мало дают? Всего три года исправительных работ? Может быть, все зависит от способа и цели убийства? И от того, кто и кого убил? Скажем, люди двадцатого века могут стрелять друг в друга сколько угодно – им не привыкать… Если следовать логике наших потомков, конечно. И если у них действительно такая логика.

Но дело даже не в этом. Почему Крушинин оказался там же, где и я? Давно ли его воскресили? Кому понадобилась его временная смерть? Нет ответа. Трагическая случайность – слишком простое объяснение. Не разумнее ли допустить, что и меня, и Крушинина в Киселево заманили? С помощью воздействия на подсознание, например. Ведь логично предположить, что тот, кто может воскресить человека вместе со всей его памятью, может эту память и подправить…

Додумать мне не дали. Клацнул электрический замок на двери камеры, вошел Никита.

– Что случилось, папа?

– Замели. Дело шьют, – усмехнулся я.

– Ты что, в самом деле кого-то грохнул?

– Зачем?! Никого я не трогал. Поехал прогуляться за город. И вот…

Из-за плеча сына выглянула некрасивая девушка-следователь, которая любила, когда ее называли комиссаром.

– Любые ваши показания могут быть истолкованы против вас, гражданин Гончаров, – сообщила она. – Беседа с сыном записывается.

– Не сомневался.

– Пройдемте в комнату для допросов. Там я задам вам еще несколько вопросов и отпущу до выяснения обстоятельств дела. Гражданина Никиту Гончарова попрошу подождать нас в холле. Вы убедились, что с вашим отцом все в порядке, гражданин Гончаров?

– Можно сказать, да, – ответил Никита. – С тобой все в порядке, отец?

– Не знаю. Наверное. Ты поступил на работу?

– Да. Меня приняли.

– Вот и отлично.

– Еще бы, – подтвердила следователь. – Иначе поручительство гражданина Гончарова-младшего не было бы принято во внимание судом. Полные гражданские права имеют только работающие граждане.

– Полагаю, нашлись бы желающие поручиться за моего отца, – нахмурился Никита. – Он не одинок в мире.

– Может быть, – не стала спорить комиссар. – Оставьте нас, гражданин Гончаров. Мне нужно побеседовать с подозреваемым.

Никита ушел дальше по коридору, мы с девушкой-комиссаром вошли в кабинет, где меня допрашивали.

– Следствию стали известны новые факты, – сообщила Круглова, глядя мне прямо в глаза. – Вы посещали церковь. Ставили там свечи.

– Неужели и это преступление? – Я начал раздражаться.

– Нет. Но выглядит странно. Вы словно замаливали свои грехи.

– А по-вашему, у меня нет грехов? И, если на то пошло, у вас нет? Вы готовы бросить камень?

– Какой камень?

– Первый.

– Ах, вы в этом смысле… – Комиссар нервно дернула плечом, ее некрасивое лицо исказилось. – Я на службе и попрошу оставить ваши намеки, гражданин Гончаров. Вы обвиняетесь в совершении преступления, а не я. Свечи вы ставили до того, как был убит Крушинин. Значит, планировали убийство заранее?

– Никого и никогда не убивал, – повторил я. – И не планировал.

– Готовы ли вы подвергнуться сканированию памяти?

– Не знаю, что это значит. После консультации с внуком – возможно, буду готов. Пока никаких гарантий не даю.

Круглова нахмурилась:

– Что ж, срок вашего задержания подошел к концу. Но я получила в суде разрешение прикрепить к вам виртуального сопровождающего. Куда бы вы ни пошли, он будет с вами. Как в реальном пространстве, так и в виртуальном. Все ваши разговоры будут записываться, вы не сможете замести следы.

– Это законно?

– Конечно.

– Тогда что я могу иметь против? Прикрепляйте.

– Сделано. Вы свободны. В комиссариат полиции вы должны являться по первому требованию, в противном случае снова можете быть подвергнуты аресту.

– Мне, надо полагать, не следует уезжать из города?

– Почему? – Круглова впервые за время нашей беседы удивилась и от этого стала немного симпатичнее. – Отправляйтесь хоть на Луну. Но будьте готовы связаться с комиссариатом в любое время. Допросить вас я могу и в виртуальном пространстве. А если следствие потребует технических манипуляций, вы можете явиться в любой комиссариат в пределах Солнечной системы, даже на Марсе. Только полагаю, до Марса вы в ближайшее время не доберетесь. Билет дорог.

– Спасибо за пояснения. С вами было приятно работать, госпожа Круглова.

– Комиссар, – поправила меня девушка.

– Комиссар Круглова, – улыбнулся я.

Следователь не улыбнулась мне в ответ. То ли из-за служебного рвения, то ли потому, что не хотела лишний раз показывать кривые зубы. На самом деле мне стало жаль несчастную девушку. Хотя, может быть, у нее за плечами сто лет допросов?.. А если так, то еще жальче…

В Улан-Баторе Хонгр прежде ни разу не был – в точку базирования он, как и Минтимер, прибыл в баллистической капсуле. Город оказался большим, но большим в старом понимании – много зданий, громоздящихся неподалеку друг от друга, совсем мало небоскребов. Одна стеклянная башня стояла неподалеку от вокзала трансконтинентальной струнной дороги, другая – поодаль, возле холма, сливаясь с ним. В целом же казалось, что город словно и не вышел из двадцать второго века – та же архитектура, те же люди на улицах.

Сверившись с навигатором, Хонгр пересел в городское такси и отправился в салон мобильной техники на Третьей Русской улице. Большой ангар, покрытый полупрозрачными солнечными батареями, вмещал порядком автомобилей, воздушных катеров, личных мобилей и мотоциклов. Двухколесная техника сразу бросалась в глаза, да и для горных дорог мотоцикл весьма подходил, но Хонгр решил, что на мотоцикле он будет выглядеть несолидно. К тому же, хотя на мотоциклах и есть автопилот, полноценно отдохнуть в седле вряд ли удастся, поэтому мимо «Хонд» и «Харлеев» пришлось пройти.

Воздушные катера стоили дорого, но не это было главным препятствием для покупки – слишком четко отслеживались транспортной системой все полеты. Интеллект летательных аппаратов сопоставим с человеческим, они никогда не теряют связи с диспетчером. Присутствие постоянного соглядатая Хонгру было ни к чему, равно как и полеты по расписанию. А раскодировать управление и стереть данные с управляющего блока можно, только имея специальные навыки, да и то ненадолго – вычислят и поймают. Неподключенный к системе управления воздушный катер – летающая бомба.