Чтение онлайн

– Почему именно отца, а не маму или кого-то еще?

– Потому что в стратегическом плане восстановления личностей, утвержденном славянским советом проекта, очередь дошла до вашего отца. Не беспокойтесь, рано или поздно будут восстановлены личности всех ваших родственников, близких и дальних, – если к тому не возникнет непреодолимых препятствий. Вспоминайте, Даниил. Прежняя наша беседа была конструктивной, сейчас мы начинаем терять время.

– Какой период времени, какие эпизоды вспоминать?

– Ваше детство. Чем раньше, тем лучше.

Когда наступает зрелость, кажется, что ты был маленьким очень долго и детство закончилось совсем недавно, – а вот поди вспомни… Но ведь нужны только эпизоды – а ярких картинок в памяти хватает.

Ночь. Может быть, и не ночь, а вечер или раннее утро. Отец приехал из дальней командировки или вернулся из армии – два года он служил офицером. Я проснулся или меня разбудили. Скорее первое, ведь мне года три-четыре. И мы в темноте стреляем из пушки, которую привез отец: металлический лафет и щиток, пружинка, пластмассовые снаряды…

– Нет, Даниил, не то, – вмешалась в мои воспоминания Моргана. – Вы вспоминаете себя, пушку. Отец – темное пятно. Вы не помните, что он говорил, как выглядел.

Действительно.

Другой эпизод – бабушка и дедушка решили снести во дворе старый сарай, чтобы построить летнюю кухню. Отец машет киркой, зацепился за бельевую веревку, разбил голову. Переполох, вызывают «Скорую», папу везут в больницу накладывать шов. Кровь течет по лбу… Отец посмеивается: зачем подняли столько шума, успокаивает маму и меня. Но злится, что веревка была натянута в неподобающем, по его мнению, месте. Хотя и понимает, что сам виноват, нужно быть внимательнее.

– Гораздо лучше, – поощряет Моргана. – Старайтесь не накладывать на воспоминания выводов, последующих размышлений. Только эпизод. Еще, еще…

Хорошо. Мы на море. Я только научился плавать, и мы с отцом плывем к большим камням на глубине. Дело происходит в Крыму, камни недалеко от берега, но море волнуется. Меня захлестывает волной, еще одной. Отец ждет у камня, я возмущаюсь, что едва не утонул. Он воспринимает это спокойно. А вот, наверное, несколькими годами позже: шторм, я стою на солярии, а отец уплывает в бушующее море. Несколько минут – и его не видно среди волн. Возвращается он спустя долгое время.

– Если можно, пожалуйста, дома или у бабушки, – предлагает Фея.

Можно и дома. Мы с отцом собираемся что-то мастерить и выпрямляем гнутые гвозди на гантели. Что поделать – в стране товарный дефицит, гвоздей не так много, хозяйственные магазины не на каждом углу, да и живем мы не слишком богато. Отец учит меня, как правильно положить гвоздь, ударить по нему молотком. Я промахиваюсь и бью ему по пальцам. Плачу. Мне и жаль отца, и боязно, что он начнет меня ругать. Но он только бросает: что ты хнычешь?

– А теперь – просто расслабьтесь, – предлагает Моргана. – Можете даже заснуть.

Мне становится страшно, совсем как в детстве, тем более что воспоминания располагают. Хоть искусственный интеллект проекта «Авалон» и утверждает, что не может причинить вреда людям, – не сотрет ли сканер мои воспоминания? Не подчинит ли меня своей воле Фея Моргана? Не уведет ли в киберреальность, заставив вечно блуждать в лабиринтах подсознания?

– Один вопрос, Фея…

– Слушаю вас, романтичный Даниил, хотя вы и мешаете нашей работе.

– Разве всех моих воспоминаний нет в вашей базе данных? Откуда они взялись у меня, если не были вложены вами?

– У меня есть базовые воспоминания о вас. Стереотипы поведения, оставшиеся в памяти родственников. Выдержки из дневников. Статьи, которые вы писали. Но всех ваших воспоминаний в базе данных, естественно, нет.

– Откуда же тогда они появились у меня после восстановления личности? Тело вырастили, но память…

– А откуда вообще появляются мысли?

– Мысли – совсем не то же самое.

– Да. Возможно. Но на вопросы о том, где хранились ваши воспоминания и хранились ли они вообще отдельно от вас, откуда взялись только ваши, личные, потаенные мысли, – корректного ответа нет. Наукообразно можно сказать: они были и они есть неотъемлемая часть четырехмерного пространственно-временного континуума.

– То есть вы не восстанавливаете личность, не создаете биоробота, а реально воскрешаете человека?

– Вы разве не почувствовали этого, Даниил?

– Я привык доверять разуму, а не чувствам.

– Тогда вам придется еще многому учиться. Чувства важны… Очень важны. Расслабьтесь. Отдыхайте.

Я честно попытался расслабиться. И сразу же уснул.

Фея Моргана не заманила меня в темные подземелья лабиринта, не увлекла на благословенный Остров Яблок, туда, где ждет своего часа король былого и грядущего – Артур Справедливый. Я просто спал и видел сны: маму, бабушку, отца, деда. Моих школьных приятелей и университетских друзей. Сына, внука, женщин, которых я любил и к которым был неравнодушен. Недоброжелателей – и вечных, по жизни, и тех, кто сначала был противником, а потом стал другом, а также тех, что были друзьями, но предали, обманули, не оправдали надежд…

Наверное, программа сканировала разные участки мозга или обшаривала закоулки души, пытаясь добраться до самого потаенного – и самого ценного. Никакой природы, никаких городских пейзажей, что снились мне так часто по ночам, – люди, люди и люди. Самое сложное и ценное, что есть в нашей жизни.

Когда я проснулся, над дверью мигала зеленая панель с надписью «Выход».

– С вами приятно сотрудничать, Даниил. – Моргана, похоже, произносила дежурную фразу вежливости – или я и в самом деле хорошо ей помог? – Предлагаю встретиться через день в это же время. Вас устроит?