Авантаж
Шрифт:
О волшебных свойствах треф-кинжала Кладен рыцарственный сэр Дин Ли предусмотрительно, как бы не сглазить, не докладывал рыцарственному сэру Су Цзену, не терпевшему неврастенических предрассудков в обращении с любым оружием. Нет данных — нет проблем, и спарринг-партнер Дина Ли парировал выпады Кладена, не зная, каким образом треф-кинжал достался виконту Либену по наследству от деда — владетельного маркграфа Сен-Север, патриархально и авторитарно благословившего внука на учебу в Америйской академии рейнджеров, невзирая на остервенелое сопротивление отца с матерью, возжелавших видеть сына в рядах спейсмобильной пехоты по рекомендации любезного маркиза Никсолента. Ни Су Цзена, ни кого-либо другого Дин Ли не посвящал в перипетии своих запутанных отношений с аквитанскими родственниками. Он, виконт Либен-Мельхиорент — урожденный гасконец, и на том точка, без малейшего политического контекста и подоплеки. Вдобавок, об этой злосчастной Аквитании Серт, где тысячи лет тому назад на второй планете глупость имели обосноваться гасконцы, никто нынче не вспоминает. Теперь у трансгалактических масс-медиа, у внимающей им публики на уме и на языке так называемый Кадмейский кризис.
***
— … Объясните мне по-простому, генерал, отчего они так все всполошились? Неужто абстрактная ксенобиологическая угроза заставила их буквально трястись от страха?
— Видите ли, мой храбрый виконт, наши звездные политиканы никогда и ничего не боятся. А вибрируют они с высокой частотой по всем трансгалактическим медиа только потому, что обнаружили изумительный повод заявить о собственной необходимости и незаменимости. К тому же до выборов в Звездный конгресс рукой подать, а со времен армориканского конфликта в империи не случалось чего-либо, равно переполошившего элитарные суперлативные миры и те протектораты и колонии, что следуют в фарватере их политики.
— Думаю, вы не совсем правы, милорд Цзен. Политика политикой, но тот, кто зависит от общественного мнения, должен заметить: многие обыватели, действительно, без прикрас и преувеличений пребывают в ужасе от одной лишь мысли о том, словно бы на них вот-вот обрушатся как тайфун, цунами волны голодных, с позволения сказать, наноэмиков, чтобы пожрать их авиетки, пансенсорики, дома, излучающие во все стороны по всему электромагнитному спектру и кругом — силовые поля, столь притягивающие невидимую и неслышимую разрушительную силу…
— Не забудьте, дражайший виконт, о псионических музыкальных шкатулках, — к беседе за обеденным столом присоединился доктор Айв Редверт, наконец расправившийся с нежной пуляркой, истекавшей соками и несравненными ароматами. Сегодня док Ред руководил новой серией экспериментов по развитию целлеризации в отсутствие Ати Алма, безмерно занятого исследованиями ЭМ-наноинфильтрантов в орбитальной лаборатории амниотического центра. Отложив в сторону белую льняную салфетку, док Редверт продолжил:
— Вы не представляете, джентльмены, каким ужасом моим пациентам-меломанам кажется утрата катарсис-эффекта, что им обеспечивает псионический модуль. Эйфория музыкального катарсиса сродни легкому наркотическому опьянению, она не вызывает привыкания и вообще-то безвредна, так как биотроника аппаратно не допускает передозировки, но мои меломаны уже не могут просто так наслаждаться музыкой без соответствующей психологической коррекции…
Философский склад ума не позволил генералу Цзену остаться в стороне от такого поворота беседы:
— Привычка, привыкание к комфорту и наслаждениям иногда бывают покрепче наркотической зависимости, ваша светлость. Хотя, мне представляется, развлекающимся народам, потребляющим в индустриальных количествах продукты масс-мультимедиа, самим нравится бояться вероятных грядущих бед и катаклизмов, грозящих лишить их комфортного бытия. Они сами себя запугивают, от чего получают адреналиновое удовольствие, так как реальная экстремальность для большинства, считающего себя здравомыслящим, недоступна и зазорна как невротическое отклонение. Как правило, они удовлетворены безопасным суррогатом: подключаются на низком уровне восприятия к криминальным гиньольным новостям, к шоу-катастрофам, жанровым фабулам, спортивным состязаниям и так далее. В то же время псевдореальная угроза наноинфильтрантов придает вербально-эйдетический смысл их воображаемым страхам, чем всегда не преминут воспользоваться пронырливые общественные деятели и пройдохи-политиканы. Теперь же этот самый Кадмейский кризис представляет им благословенные возможности выступить защитниками-чемпионами зашуганных, запуганных и затерроризированных народов. Причем совершенно безосновательно. Не так ли?
— Не могу разделить вашу точку зрения, милорд Янцзен, Кадмейский кризис вскрыл серьезные социально-психологические проблемы, — не сдавался маркграф Айвен Редверт-Краснофф. — Будь с нами магистр Даг Хампер, он не упустил бы повода заговорить о технологических идиотах и симптомах деградации суперлативной цивилизации…
— Ему бы лучше подумать, как Рианта вытащить с Кадма-Вэ, а брови гнуть и ушами хлопать много ума не надо, — несколько грубовато пробурчал себе под нос Дин Ли, но маркграф Редверт его услыхал и возразил:
— Вы несправедливы к майору Хамперу, виконт. Вы не хуже меня знаете: оставив послание, капитан Риант, по-видимому, скрылся в катакомбах оборонительного комплекса и с тех пор на поверхности планеты не объявлялся. На визуальные сигналы со спутников и трансбордеров он не отвечает. За районом первой высадки ведется тщательное наблюдение, и в течение получаса Мик Риант может быть эвакуирован на подготовленный для него карантинный модуль, хочу вам милостиво поведать, если вы еще не в курсе. Об этом мне утром сообщил баронет Хампер…
— О, гасконско-рутенские страсти! — постарался охладить накал обмена репликами генерал Су Цзен. — Не беспокойтесь, ваша светлость, полная готовность спецгруппы в системе Кадма-Вэ в любую секунду спасти товарища у сержанта Ли не вызывает сомнения, не так ли, рейнджер?
— Вы бесспорно правы, милорд генерал, сэр. Предлагаю хамперовский воинский тост, господа рейнджеры. За нашу и вашу победу!
По обычаю по стойке "смирно" — воинский тост! — опрокинув по рюмке бренди, господа рейнджеры вновь комфортабельно утвердились, а затем и расслабились в метаморфических силовых креслах комнаты отдыха в лаборатории целлеризации, где за десертом застольные речи полились своим чередом.
— Пожалуй, имеют смысл обывательские страхи перед массированным нашествием наноинфильтрантов на какой-нибудь развитой суперлативный мир, джентльмены, — подал ремарку док Редверт после куртуазного обмена мнениями о вкусовых качествах каринтийского штруделя и маленьких ниппонских пирожных. — Предположим, наноинфильтранты, внезапно обрушившиеся на какую-нибудь цивилизованную планету, уничтожат все суперлативные технологии. Скажете, расхожий сюжет шоу-катастрофы о хаосе, последующем за разрушением систем коммуникаций и транспорта? Не совсем так. Бредовые ужасы и кошмары, какие живописуют пансенсорные медиа, в основном надуманы. Социальная организация любого человеческого сообщества предполагает быстрое наведение порядка, что доказывает опыт первопоселенцев на диких планетах во время экзобиосферных стихийных бедствий и анализ последствий применения суперлативного оружия в тех мирах, где были полностью уничтожены промышленность, транспортная инфраструктура, центры управления и власти. Везде, джентльмены, мы постфактум наблюдаем целенаправленное самовосстановление, регенерацию человеческого сообщества на той или иной основе…
— Так чего же, ваша светлость, следует пуще всего опасаться народонаселению, с бухты барахты брошенному в пучины варварства и примитивизма?
— Прежде всего, мой генерал, народам, гипотетически лишившимся технологического комфорта, надобно страшиться голодной смерти, о чем не вспоминают продюсеры, сценаристы и режиссеры старых-новых шоу об апокалиптических пертурбациях. В физиологическом смысле хемосинтез в эмерджент-системе цивилизованного человека позволяет ему безопасно существовать до конца дней своих на терраподобной планете. Но большинство не сможет так жить, реально воздухом питаясь, не набивая привычно желудок, поскольку не в состоянии разжевать и проглотить полностью натуральную пищу. Вымрут они от культурного шока, так как не смогут привыкнуть обходиться без комфортно-синтетической и, хм, вкуснейшей гастроматики, — хмыкнув, подытожил док Алмо и потянулся за третьим кусочком штруделя, когда Дин Ли и Су Цзен больше налегали на разноцветные рисовые пирожные.