Чтение онлайн

Через минуту в дверях возник давешний конвоир. «Иван Степанович» бросил ему:

– Оформлять гражданина не надо. Пусть идет.

– С каких это пор ты ходатаем заделался? – Голос куратора в телефонной трубке отливал ледяным металлом. – На службе делать стало нечего? Тогда я тебе устрою перевод туда, где рук не хватит разгребать. На Кавказ. В точку горячую. Простым опером. Замучишься там пендели глотать. – И начальник отключился.

Сложить два и два было нетрудно. О задержании Данилова стало известно куратору. Равно как и о просьбе, которую выказал своему однокашнику Петренко.

Значит, решение о судьбе бойфренда Варвары почему-то вознеслось в горние, стратосферные, почти безвоздушные области. И повлиять он на них никак не может. Осталось лишь донести до майора Кононовой сию простую и, увы, печальную весть.

А спустя полчаса после разговора с Петренко, после того как она отплакалась и чуть не распрощалась с Даниловым навеки, он вдруг сам позвонил ей на мобильный – веселый, довольный, чуть не вдохновенный:

– Привет, это я. Ты меня не потеряла?

Она в ответ прокричала:

– Убоище ты! – и снова разревелась. И, чтобы он не заметил ее слез, нажала на «отбой». Однако возлюбленный все понял и, грамотно выждав пятнадцать минут – даром, что экстрасенс, – позвонил снова. Сказал, как ни в чем не бывало:

– Встретимся сегодня вечером? Мне тебе о многом надо рассказать.

Что ей оставалось ответить? Только:

– Приезжай.

После службы Варя забежала в магазин. Какими приятными показались ей эти, в общем-то, нелюбимые хлопоты – выбирать продукты, соображать, что приготовить, потом на скорую руку стряпать. Еще бы! Ведь полдня назад она думала, что может Данилова вовсе никогда не увидеть, и, наверное, только тогда со всей отчетливостью поняла, насколько он ей дорог.

А потом они вместе поужинали и распили бутылочку вина. И он ей пересказал все, что поведал ему вчера мистер Макнелли, а после – о том, что вкручивал ему сегодня утром на Лубянке Иван Степанович. Однако она не стала, в свою очередь, признаваться, что хлопотала за него. Хотя он, кажется, сам о чем-то догадался.

А затем они пошли в постель – ту самую, где Варя металась в неведении прошлую ночь.

…И в сей момент мы, не желая смущать наших героев, тихонечко удаляемся.

Как часто случалось, когда Варя была рядом, заснул он глубоко и обрывисто, словно провалился. Но только ближе к утру пришел к нему новый сон. И если первые два были о прошлом, которое готовилось, но, слава богу, не состоялось, а третий – о возможном, но, увы, не случившемся настоящем, то этот, четвертый, был о будущем. О том, которое, скорее всего, настанет.

И действовал в нем не он сам, нет. События рисовались (он знал это) глазами его собственного (еще не рожденного) сына. Алексей знал, что он Афанасий Алексеевич Данилов. Он родился в две тысячи шестнадцатом году, и папа его Алексей, а мама Варвара, и сейчас ему двадцать два года. Значит, на дворе две тысячи тридцать восьмой год.

И жизнь вокруг переменилась кардинально. Он понимал, что служит в армии. Пожалуй, что российской. На нем каска, кевларовый бронежилет, высокие ботинки на шнуровке и на плече автомат. Но войны нет. И никаких боевых действий тоже. Его боевая задача – охрана.

Краешком спящего своего сознания Данилов подумал: «Не хотел бы я, чтобы мой сын в армии служил или что-либо сторожил», – но продолжал сон. В котором он обходил посты.

Двигался под открытым небом по периметру квадрата – довольно большого, километр на километр. Квадрат был окружен двумя рядами колючей проволоки. Между рядами, на запретной полосе (молодой человек знал это), установлены мины – противопехотные и даже противотанковые. Кроме колючей проволоки, периметр стережет лазерная сигнализация. Он видит, как идут ее тонкие синие лучи – параллельно ограждениям из проволоки. А в вершинах охраняемого квадрата – вышки, довольно старорежимные, особенно в сравнении с лазерами: просто деревянные будки на длинных тонких ногах. На вышках – часовые. А он прохаживается между ними, потому что Данилов-младший не простой вохровец, а начальник караула, и на плечах у него погоны защитного цвета с двумя маленькими звездочками: лейтенант.

Во сне он воспринимает это как данность и не удивляется. Как не удивляет его ничего из того, что он о себе знает. Он помнит, например, что он сирота. Его родители, Варвара Кононова и Алексей Данилов, умерли во время страшной эпидемии, которая случилась, когда ему было двенадцать лет, в две тысячи двадцать восьмом году.

Во сне Данилову становится жалко себя. Как?! Он умрет, и так скоро?! Осталось каких-то четырнадцать лет? И Варя тоже? И Варю ему становится даже жальче, чем себя.

Однако сон продолжается, и в нем Афанасий Алексеевич Данилов, а для друзей Сеня, обходит периметр вверенной ему площади под открытым небом. Время года, пожалуй, осень. Сентябрь, как и за окном. Но они находятся где-то на севере, и поэтому холодно, над головой нависает низкое небо, по нему быстро летят тучи. Временами моросит мелкий и зябкий дождь. Пространство, расположенное вокруг, ровное и свободное, как стол чекиста, – ни холма, ни деревца. Только мох какой-то и лишайники.

За колючей проволокой он видит подобие городка – примерно в паре километров от них. Там он, Данилов-младший, в числе других военнослужащих, отдыхает, проводит досуг и готовится к смене. Впрочем, городок – слишком сильно сказано. Виднеется длинное приземистое здание, похожее на барак. В нем военные спят и принимают пищу. Довольно комфортно: офицеры, и он в том числе, живут по двое в комнате, солдаты по четверо. Горячая и холодная вода, удобства в каждой комнате. Кормят вкусно и обильно. В столовой проводят инструктаж и собрания. У каждого в пользовании компьютер с огромным экраном и полным набором всяческих развлечений: игр, фильмов, книг.

Связь с внешним миром обеспечивает вышка рядом с казармой. Это тоже строго охраняемый объект. А еще в городке имеются три вышки-ветряка. И дизель-генератор с обязательным дублированием. А также подземные емкости для солярки. Плюс гараж и ремонтные мастерские для военной техники. Одна смена на двух бронетранспортерах постоянно патрулирует внешний периметр, объезжая радиус примерно в двадцати километрах от объекта.

Служить довольно скучно. Однообразие: сутки караул – сутки свободен. Многие ждут не дождутся пересменки – через три месяца, а там две недели отпуска. Можно погулять в близлежащем городе Яранске, который расположен километрах в трехстах. Там рестораны, аймакс три-дэ кинотеатр, проститутки.

Все вокруг ждут отпуска. Зачеркивают дни в настенных календарях. Но не Афанасий. После того, что он совершит, ему явно будет не до отпуска. Да и не будет у него никакого отпуска. И ничего не будет. Скорей всего, он так здесь и останется – навеки. На этой бесплодной земле. Не пройдет и получаса.

Время, намеченное им для самого себя, истекает. В карауле они два часа стоят на посту, два отводится на сон, два – на отдых. И так – круглые сутки. Его сутки скоро подойдут к концу. Его сменят. Однако до этого он должен успеть кое-что совершить. Нечто абсолютно противозаконное. Лучше бы, конечно, сделать это после того, как он отгуляет отпуск. Выпить напоследок зубровки или вискаря и забыться в объятиях продажных жриц любви. Девушки у Афанасия нет. Однако он боится, что если будет оттягивать задуманное, то вовсе не решится. А потом – вдруг его и впрямь раскусят? Он и так старается не думать о том, что замыслил.