Чтение онлайн

К счастью, все оказались целы, только кости таза, и копчик, и ребра у девушки ныли, и она понимала, что настоящая боль придет позже, когда сойдет на нет адреналин в крови.

Вертолет пострадал сильнее, чем люди. Обе посадочные лыжи были переломаны. Геликоптер лежал на брюхе, и главный винт неохотно заканчивал свое вращение.

– Что это было? – спросил Данилов у пилота.

– … его знает! – ответил тот и добавил длинную нецензурную тираду. А потом с горечью простонал: – Такую машинку загубили!

Винты перестали вращаться. Пилот и техник обошли геликоптер кругом. Повреждения оказались даже сильнее, чем представлялось на первый взгляд. Весь низ кабины был смят, и нос слегка зарылся в землю. Однако горючее ниоткуда не подтекало, и Варя сделала вывод, что взрыва можно не бояться.

– Что, ребята, палатку вы с собой взяли? – с отчаянной лихостью вопросил первый пилот. – Боюсь, нам вчетвером в ней придется надолго поселиться.

– Не бэ, Трофимыч, – возразил второй пилот. – Ща дадим по рации SOS, прилетят, вывезут нас отсюда.

– «Вывезут»! – с горечью передразнил первый. – Тебя-то, может, и вывезут, и туристов вон тоже – а я куда от машины денусь? Она на мне висит! А тут чинить не перечинить!

– Тем более давай разгружаться.

А между Варей и Даниловым тем временем шел свой диалог:

– Ты цела?

– Да вроде. Руки-ноги да. Ребра болят.

– Да, повезло нам. Могло быть хуже.

– Ага, повезло, – усмехнулась девушка. – Как утопленникам. – И она отправилась к вертолету – выгружать свой рюкзак. Старое походное правило: что бы ни случилось, за собственные вещи, прежде всего, отвечаешь ты сам.

Пилот залез в кабину. Сел в свое кресло. Пощелкал тумблерами. Пробурчал:

– Связи нет. Рация сдохла. И «спутник» сдох. От зараза!

И в гневе потряс кулаками, кроя в бабушку и в душу мать, ничуть при этом не стесняясь Варвары. Затем выскочил из кабины и прорычал:

– Пойду, гляну хоть, какая сволочь нас сбила, – и быстрым решительным шагом отправился к провалу. Ни Варя, ни Данилов не успели его остановить.

Полковнику Кротовину, начальнику Яранского управления тайной полиции, даже в страшном (или сладком) сне не могло присниться, что ему вдруг позвонит по ВЧ сам Сухотин! Павел Андреевич! Павла Андреевича полковник знал лишь понаслышке, и тот пребывал где-то высоко-высоко, в горнем безвоздушном пространстве, рядом с президентом. Кротовин о подобных высях не мечтал и туда – чур меня, чур! – не стремился. Он плотно, обеими ногами, стоял на земле и мечтал только о том, чтобы спокойно доскрипеть полтора года до пенсии, когда можно будет поселиться в особнячке, загодя купленном у самого синего Черного моря на имя старшего сына-бизнесмена. А тут мерное течение чекистских буден и налаженный поток идущей снизу вверх информации и (главное) денежных средств вдруг вспарывает звонок от столь важного человека! Есть от чего затрепетать! Хотя приказ, полученный от Павла Андреича, вроде поступил несложный, но сам факт его прихода с такого верха невольно вгонял в дрожь.

Распоряжение гласило: задержать двоих столичных деятелей, которые прибыли сегодня в Яранск. Ни в коем случае не допрашивать. Переправить под усиленной охраной в столицу. Казалось бы, делов-то! Говна пирога! Но Павел Андреевич даже в лапидарном разговоре успел подчеркнуть, что граждане непростые. В копиях их оперативных дел, немедля вслед за разговором пересланных из Центра, вместе с фотографиями значилось: первая, Варвара Кононова, майор тайной полиции (именно так легендировались работники комиссии). Возможно, вооружена. Владеет боевыми искусствами. Второй, Алексей Данилов, один из доказанных экстрасенсов, однажды совершал побег из-под стражи.

С подобными объектами, столичными штучками, следовало держать ухо востро. Очень даже запросто можно было на каждом из двух запалиться, не оправдать высокое доверие, оказанное Павлом Андреевичем.

Кротовин поднял все управление в ружье. Две опергруппы отправил в аэропорт. Еще одну – шерстить все яранские гостиницы.

Самолет из Москвы прибыл в шесть утра по местному времени. Звонок Кротовину от Сухотина поступил только в пятнадцать десять. Девять часов опоздания! Поэтому уже в пятнадцать тридцать оперуполномоченный тайной полиции, работающий в аэропорту Яранска, получил личный приказ полковника. В пятнадцать сорок он начал опрашивать бригадира таксистов, базирующихся у входа в аэровокзал.

Бригадир крышевался обычной криминальной полицией, однако и полиции тайной поставлял, от греха, не только информацию, но и толику денежных средств. Поэтому в разговоре с опером он был настроен на деятельное сотрудничество, однако сам подозрительных москвичей не видал. Принялись опрашивать, лично и по мобильнику, рядовых таксистов, работавших под бригадиром. Тут на аэродром прибыла опергруппа и своим появлением привнесла атмосферу бардака, лихорадки и суеты. Сотрудники стали отсматривать записи камер видеонаблюдения. Обнаружили, что разыскиваемые и впрямь вышли с утреннего рейса и получили багаж. Появилась, стало быть, информация, во что они одеты. Но только в шестнадцать тридцать аэродромовский опер отыскал того шофера, что отвозил искомых парня и девку. Куда вез? Как оказалось, в аэроклуб.

Опергруппа свернулась в аэропорту и помчалась на аэродром для местных вылетов. Прибыли туда в семнадцать ноль-ноль. Быстро опросили всех, кто оказался в офисе. Выяснилось, что да, оба подозреваемых вылетели еще в двенадцать часов тридцать минут на вертолете «Робинсон» американского производства. Пилотировал геликоптер начальник аэроклуба Анатолий Сабуров. Вместе с подозреваемыми в полет отправился также техник Ефрем Конев. Согласно полетному плану, намечалась посадка в трехстах километрах к северо-западу от Яранска, а затем возвращение в аэропорт базирования. Вернуться «вертушка» должна была, по плану, как раз в семнадцать часов. Однако в означенный срок вертолет не появился, и связи с ним не было.

Тем временем наступило темное время суток. Малая авиация по темноте в Яранской области не летала. Приняли решение, доложенное полковнику Кротовину и им одобренное: на точку, где высадились подозреваемые, вылететь завтра, с рассветом. Полковник Кротовин скрепя сердце (давненько он не принимал участия в настоящей оперативной работе) командующим операцией захвата назначил себя.

Провал зиял от них метрах в трехстах. Пейзаж вокруг Данилова был странно знакомым – можно сказать, родным, после его последнего сна и совместного «полета» с Кильдеевым: лысая поверхность с редкими низкорослыми растениями. Вот только израненный вертолет, уткнувшийся носом в тундру и почти до земли опустивший свои винты, не появлялся ни во сне его, ни в «путешествии». И Вари в походном облачении не было тогда рядом, как и обоих пилотов.

А здесь, в реальности, командир, озверевший от того, что загублена машина и не работает связь, выскочил из геликоптера и бросился к провалу. Алексей не успел остановить его, предупредить. Только вспыхнула робкая мысль: «Авось обойдется?» И сразу сменилась тоскливым: «Нет, не обойдется!» И тогда он бросился следом за вертолетчиком, крича:

– Стойте, стойте!

Тот шагал по направлению к провалу быстро, не оборачиваясь.

– Стойте!

Алексей настиг и схватил его за плечо. Тот, не оборачиваясь, откинул его руку: