Авдотья Рязаночка
Шрифт:
Прохорыч. Что зря говорить — сердце ей растравлять? Бывало, да миновало… Не на конях — не заворотишь. Был город, осталось городище.
Митревна. Ох, горюшко!..
Авдотья(вглядываясь из-под руки вдаль).Идут, кажись. Нет…
Митревна(поглаживая рукой бревно).Ишь ты, бревно какое толстое! И огонь не взял.
Прохорыч. Не взял, да и не помиловал… Как нас с тобой.
Митревна. Верно, батюшка. Ни живые мы с тобой, ни мертвые. До самой души обгорели.
Издали, из-под обрыва, доносятся неясные голоса.
Авдотья. Слышь! Говорят будто… Нашла ее Васена. Идут! (Кидается навстречу и, задохнувшись от тревоги, останавливается.)
Настасья и Васена бегут к ней.
Настасьюшка!
Настасья. Дунюшка! Авдотья Васильевна! Матушка ты наша! (С плачем подбегает к Авдотье и приникает к ее груди.)
Авдотья(гладит ее по голове, по сбившемуся платку, из-под которого торчат седые космы, говорит тихо).Платочек-то прежний, а волоса другие — и не узнаешь. Побелела ты, Настасьюшка!..
Настасья плачет еще горше. Васена держит ее за руку и ревет во весь голос.
Настасья. Ох! Слова вымолвить не могу!..
Авдотья. Поплачь, Настасьюшка! Натерпелась ты, намолчалась.
Настасья. Что — я? Я для того и смерть-то пересилила, чтобы тебе слово сказать. А вот встретилась — и голосу нет. Жив наш Никита Иваныч, Авдотьюшка!
Авдотья. Да полно! Правда ли? Где же он? Ну! Говори!
Настасья. Не здесь, матушка… далеко… Угнали его.
Авдотья. А Феденька?
Настасья. И он живой был… И Федосеич… Вот Тимоша нашего, царство ему небесное, убили, проклятые… А их всех одним арканом скрутили да так и поволокли. И вспомнить-то страшно! Сколько этой татарвы поганой навалилось на одного нашего Никитушку!.. И Феденька им не сразу дался…
Авдотья. Ох!.. Стало быть, он раненый был, Никита Иваныч… А то бы живьем не взяли…
Настасья. Весь исколотый, Авдотьюшка! Весь изрезанный! Как еще стоял, как держался-то!..
Авдотья. Не дойдет он… В дороге кончится… Бросят его в степи одного. И некому будет глоток воды ему подать, смертный пот со лба обтереть… (Прислонившись к обгорелому дереву, плачет тихо, беззвучно, закрыв лицо руками.)
Васена. Ой, тетя Душа, не плачь! Уж. коли ты плакать станешь, так я-то что ж? Криком кричать буду!..
Митревна. Ох, мочи нет! Ох, беда наша!
Авдотья. Полно, Митревна! Полно, Васенушка! Я не плачу… (Строго, без слез.) Скажи ты мне, Настасья, еще одно слово… Матушки моей нет в живых?
Настасья молчит.
Так я и знала. Оттого и не спрашивала. Какой смертью померла? Убили? Замучили?
Настасья. В церкви они, Авдотьюшка, затворились. У Бориса и Глеба. И старухи, и молодые, и боярыни, и торговые жонки, и наши слободские… И я туда, было, бежать собралась, да замешкалась. Добро твое уберечь, припрятать вздумала. А как выбегла со двора, так уж и поздно было. Вся-то церковь как есть… (Машет рукой и замолкает.)
Авдотья. Да говори же, не томи…
Настасья. На моих глазах и купола рухнули.
Авдотья(закрывает ладонью глаза).Смерть-то какая тяжкая… В дыму задохнулась али живая сгорела?..
Настасья. Кто ж про это знает, Авдотьюшка? Как затворили они двери, так никто их и не отворял.
Митревна. Мученской смертью померла матушка твоя Афросинья Федоровна. Тебе долго жить наказала.
Авдотья. Что-то не признаю я… Где ж это она стояла, церковь-то наша? Там, кажись… Теперь и не разберешь… Пойти хоть туда! Прах слезами омыть…
Настасья(удерживая ее).Была я там, Авдотьюшка, да ничего, окромя золы и черного угля, не видела. Что здесь, то и там…
Прохорыч.Пепел-то повсюду один. Носит его ветром от краю до краю по всему месту нашему. Тяжело помирать, а прах-от — он легок.
Авдотья. Твоя правда, Прохорыч. (Опускается на землю.)Может, среди этого пепла серого и тот пепел на ветру кружится. Матушка моя родимая! Вся земля наша рязанская теперь твоя могила! Как я по ней ходить буду!
Прохорыч. Так оно и есть, Авдотья Васильевна. Что ни шаг, то могила у нас тут. А чья, мы и сами-то не ведаем. По всем убиенным, по всем сожженным заодно плачем. А пуще плачем о тех, кого в полон увели. У нас хоть земля осталась, с родным прахом смешанная, а у них и того нет. Чужой волей в чужую сторону идут, по дикому полю…
Митревна(плача).Ох, батюшки, и подумать-то страшно! Ведь и мою-то родню угнали вороги — до единой головушки… И брата, и племянников, и внуков малых… Уж не видеть мне их на этом свете!
Настасья(тоже причитая).Беда наша, беда! Ни заспать ее, ни заесть, ни на плечах унесть!..
Васена. Ой, бабушка! Ой, тетя Настя! Ой, да не плачьте же вы! (Ревет громче всех, по-ребячьи.)
Настасья. Как не плакать, девушка! Только слезы-то нам и остались.
Авдотья(жестоко, почти сурово).Да и слез не осталось. Какими слезами по такой беде плакать?