Авель и Мегаполис
Шрифт:
Пока Аркадий одевался в прихожей, Давилов сходил в комнату и принёс запечатанный конверт.
– Это моё поздравление вам с Шамилем. С Рождеством. Советую открыть не раньше девяти вечера. Впрочем, что это я говорю? Я запрещаю вам открывать его раньше девяти вечера. Могу я на вас положиться?
– Вполне. Какая разница, когда читать открытки? Часом раньше, часом позже…
– Вот и отлично. Со старухой обращайтесь как можно галантнее. У Шамиля бы это лучше получилось, но его, к сожалению, трудно поймать… Короче, поезжайте к Ванде Казимировне, развлеките её, почините в доме всё, что только сможете. Сказки придумывайте подлиннее да поинтереснее… Заодно посмотрите, чтобы к ней в доверие не втерлись мошенники. На вас ложится двойная задача. Задача охранника и отвлекающего.
– Вы сказали, что она богатая, но… беспомощная?
– Да, она действительно беспомощна. По-настоящему беспомощных людей, как я уже сказал, не так уж много…
На бумажке рукой останкинского гуру было выведено «Ванда Казимировна». Там же стоял адрес и номер телефона.
Подойдя к зачуханной хрущёбе, Аркадий в нерешительности остановился.
– Хм! Богатая старуха! Хоромы почти как мои…
Постояв-подумав, он вошёл в подъезд и стал неспешно подниматься по лестнице.
На втором этаже он увидел металлическую дверь с номером, указанным на бумажке.
Позвонив, услышал странное хихиканье. Кто-то громко высморкался…
Наконец, дверь отворилась, и Аркадий очутился лицом к лицу с чрезвычайно живописной старушенцией. Она была вся в кружевных оборочках, а в руке держала Библию. Её внешность излучала благостность, большие глаза светились, но уже не так ярко, как в молодости. Вылитая Беата Тышкевич!
На том лице лежала печать потусторонности, однако суицидом не пахло. Ни грамма загнанности, разочарованности, обиды на весь мир…
– Ванда Казимировна?
– Прошэ, – сказала старушка по-польски.
Дальше она говорила по-русски, но с очень большим акцентом.
– Вас ко мне прислал СтанИслав?
– М-да… Станислав… Авелевич…
– Ах, да, Иванович! Проходите…
Аркадий очутился в маленькой прихожей.
– Ну, зачем же он так беспокоится? По пять раз в день уборщицы, санитарки, монашки приходят… Я уже замучилась… Нельзя всё время быть таким… заботливым!
Зачем столько внимания к моей бедной персоне?
– Хм! Он почему-то считает, что вы оч-чень богатая!
Старушка снова жеманно захихикала и повела его в гостиную.
Аркадий поспешил заверить, что он никакой не уборщик, и, уж тем более, не монах.
– Не волнуйтесь, я вам тут много пыли поднимать не буду. Уколы не по моей части, а молиться я и вовсе не умею…
– Вот как? – изумилась кружевная бабушка. – Что же вы тут собираетесь делать?
Так вы… от Станислава или нет?!
– От него, от него, не бойтесь… От лысого и очень умного… Ссс… Станислава… Ппп…
Петровича…
– Ах, да, от Теодоровича!..
К счастью, она была туга на ухо, а с памятью вообще монтана.
– Я и забыла! Кажется, у него именно такое отчество! Он всегда всех по отчеству называет и к себе тоже требует уважения! Такой галантный молодой человек! Такой воспитанный!
Аркадию стало смешно. Когда это Давилов называл кого-нибудь по отчеству?
– И что же он вам поручил?
– Он сказал, что я должен вам что-то починить… типа столы-стулья…
– Ах, хитрец, все помнит. Я могу забыть, а он помнит! Что ж, проходите в спальню…
Посмотрите, это – главный прэдмет моей жизни… Надо его чинить или нет?
Старуха жестом указала на соседнюю комнату. Аркадий вошел туда и увидел… гроб!
– Не пугайтесь, просто мне уже пора! Какой… сенс чинить столы, стулья и другие вещи, если уже завтра… ЗАВТРА!.. они мне не понадобятся…
Таки Давилов был прав. Старуха самоубийца!
Аркадий ласково, даже искательно, заглянул ей в глаза, потом взял под локоток, подвёл к креслу, стал усаживать… И, надо сказать, очень вовремя это сделал.
Старуха выпучила глаза, стала задыхаться, схватилась за сердце и… обмякла!
Аркадий набрал номер Давилова.
– Не волнуйтесь, ничего страшного не произойдёт… – услышал он в трубке.
На том конце играла музыка. Слышались вакхические возгласы и завывания…
Веселились очередные гости.
Аркадий опешил. Ну и ну! Человек умирает, а он злорадствует и цинично заявляет, что ничего страшного не произойдёт… Он был готов к любым странностям со стороны бывшего шефа, но чтобы тот оказался таким идиотом!
– Так вам всё равно, что с ней будет?
– Если что, вызывайте "скорую", а сами уходите…
– Может быть, всё-таки, приедете и хоть чуть-чуть поможете?!
– Не могу… Я сам почти готов… Жду вас вечерочком у себя… Заходите вечерком, не стесняйтесь…
Давилов еле ворочал языком. Потом в трубке раздались короткие гудки… Надо же! «Готов!»
Нализался, сволочь… А ещё говорил, что пить умеет!
Нет, он не изменился… С этим Давиловым по-прежнему надо держать ухо востро. То батюшку изображает, то уголовника. Затея тухлая, пора смываться, пока менты не нагрянули…
Глава 14.
Старухе полегчало. Он выпрямилась в кресле, расправила кружева на груди.
– Аркадий!..
Аркадий ощутил невнятную тревогу. Откуда она знает, как его зовут?!
– Если я не успею вам… Может быть, я не успею вам дать команду… Ой, как трудно говорить по-русски, когда такая старая голова!
Её польский акцент усилился.
– В общем, если я начну себя странно вести… Положите меня… в гроб!