Чтение онлайн

— Что-что? — удивился Рассел.

— Он прав, — сказал Адриан. — Я с этим уже не раз сталкивался. Бывало, опытные наемники, сами по себе храбрые солдаты, доходили до такого состояния, когда у них уже не было сил жить. Последней каплей могло стать что угодно — слишком большие потери, смерть друга, даже что-нибудь совсем обыденное, как, например, перемена погоды. Я знал когда-то человека, который командовал войсками в дюжине сражений. Он сломался только после того, когда его любимого пса забили на мясо. Но конечно, такой воин, как он, не мог просто сдаться, просто перестать сражаться. Он должен умереть на поле брани. Поэтому он бросается в самое пекло битвы, идет на верную гибель или выбирает сражение, в котором не сможет одержать победы.

— Значит, я напрасно потратила ваше время? — огорчилась Трейс. — Если отец не хочет жить, то он обречен на гибель в этой башне.

Адриан пожалел о своих словах и прибавил:

— Каждый новый день, прожитый твоим отцом, может дать ему надежду.

— Все будет хорошо, Трейс, — сказала Лина. — Вот увидишь. Твой отец крепче гранита.

— Мама, — раздался детский голос с чердака.

Лина не обратила на ребенка внимания.

— Не слушай, что эти люди говорят о твоем отце. Они его не знают.

— Мам…

— Честное слово, как можно говорить бедной девочке такое вскоре после того, как она потеряла всю семью…

— Мама!

— Ну в чем дело, Тэд? — едва не перешла на крик раздраженная Лина.

— Овцы! Посмотри на овец!

Только теперь все поняли, в чем дело. Все это время овцы, сгрудившиеся в углу комнаты, стояли так тихо, что Адриан вообще забыл об этой кучке шерсти. Теперь же они занервничали, начали толкаться, пытаясь перебраться через деревянное ограждение, которое поставил Рассел. Козочка Мэмми беспокойно задергалась, звеня колокольчиком на шее. Один из поросят бросился к двери. Трейс и Лина едва успели поймать его.

— Дети! Спускайтесь сюда! — громким шепотом велела Лина.

Трое детей привычно спустились по лестнице, как уже не раз проделывали это раньше. Мать собрала их вокруг себя посреди комнаты. Рассел встал с табурета и потушил огонь оставшейся от мытья посуды водой.

Вокруг них сгустилась темнота. Никто не проронил ни слова. Снаружи замолкли кузнечики. Через мгновение не стало слышно и лягушек. Животные продолжали беспокойно топтаться в загоне. Адриан услышал топот маленьких ножек. Еще один поросенок бросился бежать в сторону двери, едва касаясь земляного пола.

В то же мгновение Ройс в ловком броске перехватил его, и снова наступила тишина.

— Вот он, возьмите кто-нибудь, — прошептал Ройс.

Тэд подполз на звук его голоса и забрал у него поросенка.

Затаив дыхание, все ждали чего-то страшного. Раздался едва слышный, глухой звук. Адриану показалось, будто кто-то мехами раздувает огонь в топке. Звук стал сильнее, громче, отчетливее, словно приблизился к земле, затем снова поднялся ввысь, и Адриан машинально посмотрел наверх, но не увидел ничего, кроме темного потолка. Он опустил руки на рукояти мечей.

Бух! Бух! Бух!

Люди съежились в темноте, прислушиваясь к удалявшемуся звуку. Вот он снова стал громче. И вдруг — полная тишина. В доме не слышно было даже дыхания.

Бабах!

Адриан подскочил от ужасающего грохота, какой бывает, когда рядом падает дерево. Разразилась какофония оглушительных звуков. Что-то хлопало, рвалось, трещало. Раздался крик. Женский голос. Неистовый, истерический вопль прокатился по деревне.

— О великий Марибор! — воскликнула Лина. — Это голос Мэй!

Адриан вскочил на ноги. Ройс уже стоял у двери.

— Не трудитесь, — сказал Эсрахаддон. — Она мертва, и вы ничего не сможете сделать. Чудовище нельзя ранить вашим оружием. Оно…

Воры, не дослушав увещеваний мага, выскочили за дверь.

Ройс оказался быстрее. Он мчался к домику Мэй Драндел, тогда как Адриан, плохо видевший в темноте, вслепую бежал на звук его шагов.

Крики резко оборвались.

Ройс остановился так неожиданно, что Адриан едва в него не врезался.

— Что там такое?

— Крыши нет, все стены в крови. Ее нет. Его тоже.

— Кого это его? Ты что-то видел?

— Через дырку в пологе. Всего секунду, но мне этого хватило.

На рассвете Ройс и Эсрахаддон вышли из деревни и направились по узкой тропинке к реке Нидвальден. Сразу по прибытии в Дальгрен Ройс обратил внимание на доносившийся откуда-то издалека глухой непрекращающийся шум. По мере приближения к реке он перерос в рев. Река поражала своей шириной и мощью — это был бурный поток бежавшей по камням зеленоватой воды. Какое-то время Ройс стоял неподвижно, глядя на стремительное течение. Посередине реки беспомощно металась ветка с темно-серыми листьями. Она неслась между валунами, то и дело перескакивая через камни, пока наконец не исчезла в облаке белой пены. Сквозь туман и нависавшие над водой деревья едва проглядывало какое-то высокое сооружение. Казалось, оно возвышается прямо посреди бурного потока.

— Нам нужно пройти вниз по реке, — пояснил Эсрахаддон, сворачивая на узенькую тропинку, проложенную вдоль берега.

Луговая трава сверкала капельками росы. Дул нежный утренний ветерок, со всех сторон доносились мелодичные трели птиц. Несмотря на грозный рев воды и вопреки жутким воспоминаниям о домике с сорванной крышей и залитыми кровью стенами, это место показалось Ройсу удивительно умиротворяющим.

— Вот она, — благоговейно произнес Эсрахаддон, когда они добрались до каменистого плато, с которого открывалась широкая панорама огромного водопада.

В этом месте река Нидвальден расширялась, однако ее воды продолжали свой неистовый бег с удвоенной силой и вдруг, потеряв под собой опору, срывались с обрыва в пропасть. Над ним всегда клубился белый туман, поднимавшийся из чаши водопада, куда низвергался мощный поток. На середине реки, на самом краю водопада виднелась массивная каменная площадка, выступавшая из воды, подобно носу огромного корабля, севшего на мель за минуту до того, как рухнуть в пропасть. На этом устрашающем пьедестале возвышалась цитадель Авемпарта. Вырубленная из огромной скалы башня устремлялась с этого каменного уступа ввысь. Она была похожа на каменный столб, хаотично усеянный узкими шпилями, которые тянулись вверх, словно расщепленные кристаллы или перевернутые острием вверх сосульки. Основание башни терялось в белых клубах водяной пыли и пены. На первый взгляд башня казалась скалой естественного происхождения, но при внимательном рассмотрении становились заметны старательно вырубленные в ее поверхности окна, мосты и лестницы.