Чтение онлайн

— А сколько стоят эти опорки? — нагло спросил незнакомец и ткнул пальцем в связку висевших на стене галош.

— Опорки? — переспросила Поулине. — Это очень хорошие галоши. Четыре кроны.

— Две хватит за глаза, — гнул своё незнакомец.

С этой минуты Поулине вообще перестала глядеть в его сторону, много чести глядеть на такого, он для неё просто перестал существовать. Форменное свинство, когда посторонний человек так себя ведёт.

Несколько раз повторив свой вопрос и не получив ответа, посетитель вдруг обернулся к ней и спросил:

— А как поживает твой брат Йоаким?

Поулине прямо рот разинула от удивления.

Но незнакомец больше не желал притворяться, он засмеялся, протянул ей руку и сказал:

— День добрый, Поулине. И не стыдно тебе: своих не узнаёшь?

— Очень даже узнаю, — отвечала она, — просто я не поверила своим глазам и хотела, чтобы ты сам себя назвал.

— Август.

— А то я не знаю! Я с самого начала подумала, что когда-то тебя видела, да уж больно ты изменился... А уж зубы...

— Да и то сказать, прошло немало времени с тех пор, как я был здесь...

— Подумать только! Август! В голове не укладывается! Откуда ты взялся и куда держишь путь?

— Сюда.

— Хочешь жить в Поллене?

— Для начала хочу.

Когда Август приезжал сюда в прошлый раз, у него во рту был прямо частокол из золотых зубов, полный рот чистого золота, он даже напоминал какого-то языческого идола, теперь же во рту у него были белые зубы вполне натурального вида, вот почему его и нельзя было узнать.

Поулине обратилась к одному мальчишке и попросила его сбегать за Йоакимом. Скажи, чтоб он срочно пришёл сюда. Её совершенно оставило привычное равнодушие, и даже щеки у неё запылали.

— Просто я сама не могу отлучиться, — пояснила она.

Заявился Йоаким.

— Ну в чём дело? — спросил он.

— В чём дело? — переспросила Поулине. — Вот, разберись с этим человеком.

Йоаким смерил Августа взглядом:

— А что он натворил?

— Натворил? Да ничего, только смеялся надо мной, когда пришёл. И давал за любой товар полцены.

— Эка важность, — недовольным голосом сказал её брат, он же староста Йоаким.

— Так ведь во всей лавке не сыщешь ничего, кроме старого хлама, — заметил Август.

Поулине, в ярости:

— Вот слышишь?

— И трос у вас никакой не трос, он из манильской пеньки.

Но тут Йоаким насторожился, пристальнее вгляделся в незнакомца, не иначе голос и интонация о чём-то ему напомнили. И вдруг он шутливо воздел руки и сказал:

— Эй ты, американец, кошелек или жизнь!

— Ха-ха-ха! — закатился Август.

И тут они засмеялись все трое и схватили друг друга за руки, и всё смеялись, и говорили без умолку. Август был никакой не разбойник, а дружелюбный и весёлый человек, его здесь целую вечность не было, а теперь вот он взял да и вернулся — Август, скиталец, бродяга, бескорыстный помощник в тяжёлых случаях, Август собственной персоной.

— А куда подевались твои зубы? — спросил Йоаким. — Они ж были раньше золотые.

Август:

— А я их продал. Однажды настала такая пора, что золотые зубы оказались мне не по карману. Говорят, покупать их приезжал сам Вандербильт.

И они продолжали говорить без умолку. Поулине закрыла лавку, все прошли в комнаты, и говорили, и говорили. Проходя мимо красного почтового ящика, который им же и был в своё время установлен, Август узнал дело своих рук и кивнул, довольный тем, что ящик висит на прежнем месте.

Как ему пояснили, ящик каждый год приходилось заново красить и обновлять буквы, но им пользовались всё время, а по воскресеньям вынимали письма и брали их с собой в церковь.

Господи, да неужели в Поллене до сих пор нет почты? Просто непонятно, как они тут живут, они же совершенно не идут в ногу со временем.

— И вот ещё что, Йоаким, я видел в заливе пять неводов, а твоего среди них не было. Это что ж такое получается?

— А у меня и нет невода, — отвечал Йоаким.

— У тебя нет невода? И ты не можешь его купить?

— Нет, мне это не по карману.

— Непонятно! — воскликнул Август.

На эту тему они больше не разговаривали, потому что добавить было нечего. Август осмотрел комнату; не сказать, чтоб она так уж убого выглядела: на стенах картинки, над кроватью полог, Йоаким и Поулине выбились в люди, и деньги у них наверняка есть.

— И семьи у вас у обоих всё нет? — спросил он.

— Всё нет. А у тебя?

— У меня? Тоже нет.

Молчание.

— А про Эдеварта, старшего брата, ты что-нибудь слышал?

— Как, разве он здесь не был?

— Здесь?

— Значит, скоро будет. Он в этом году собирался.

Август лично встречал его в Мичигане.

Вот это новость так новость! Поулине даже руками всплеснула. Брат никогда не писал домой своей родне, его словно земля проглотила, они даже считали, что он уже умер.

— Глупости ты говоришь. Ничего он не умер. У него всё прекрасно, и вообще он в полном порядке, — бойко продолжал Август.

Поулине, недоверчиво:

— Ты его сам видел?

— Как же не видеть, если я стоял и разговаривал с ним.

— А когда это было?

— Перед тем, как мне ехать сюда.

— Боюсь, ты врёшь, — сказала Поулине.

— Вообще-то вру, — ответил Август. — Но я отправлю ему телеграмму, чтоб он приехал домой, и мы бы с ним здесь встретились. Я знаю, где он обретается.

— Ты знаешь, где он?

— Я это узнаю в два счёта.

— Сдаётся мне, ты опять врёшь, — сказала Поулине.

— Да, вру, — согласился Август. — Но я могу обойти все консульства, могу обратиться в Армию спасения и разыскать его. Не тревожься. Меня там хорошо знают.