Чтение онлайн

Самолет пройдет над равнинами, но будет держать высоту так, словно пересекает Анды. Опасность — не заснеженные пики, а стволы дальнобойных зениток и высотные истребители с изморозью на крыле. Спустись пониже — и их успеют поднять и навести. Не внезапные порывы ветра, а лучи прожекторов.

Европа — политические горы.

Смысл перелета — не только показать, что СССР не изолирован и может доставить кого угодно куда угодно без дозволения нацистов. Как за первопроходцами мирных лет шли регулярные мирные перелеты, так и перелет Клио — обещание.

«Мы можем взлететь в Ленинграде, пересечь территорию Германии с грузом, находясь вне зоны действия истребителей и зениток, и благополучно сесть в Лондоне.»

Тем проще, если на середине пути груз будет сброшен. Этой ночью — листовки с упреками в постоянном нарушении немцами воздушных границ СССР. Завтрашней — бомбы?

Командир корабля — короткие светлые волосы зачесаны вверх, удивительно молодой. Уже майор. Клио даже взревновала: ее муж на несколько лет старше, а только-только произведен в капитаны второго ранга. К его летам молодой да ранний летчик, верно, будет генералом. Буркнула:

— Теперь мы в его подчинении?

— Точно так. Приказывать он умеет, и доставит вас точно к месту назначения, — говорит Голованов.

— По местам! — кричит пилот.

Громче, чем надо. Волнуется? Генерал берет под козырек.

— Доброго пути!

Внутри — два ряда сидений. Нужно надеть парашют, пристегнуть к шлему кислородную маску. К шее крепится ларингофон, проверить переключатель: Клио все еще старшая над делегацией, связь с экипажем есть только у нее.

Закрылась дверь — теперь вокруг только дюралевая труба пассажирского отсека, желтый электрический свет. Окон нет. Клио проверяет, все ли устроились, как предписано.

Голос бортинженера:

— Готов, можно запускать.

Отзывы других летчиков.

— Готов… готов… готов…

— Запустить моторы!

Рождается тяжелый, раскатистый гул.

Голос командира:

— Пассажиры готовы?

— Все на местах. Парашюты пристегнуты.

— На взлет!

Тряска разгона. Мягкий отрыв от земли. Часы полета: каждые двадцать минут надо проверять кислородные маски пассажиров, докладывать командиру корабля. Он борется с грозой и обледенением, он выворачивается из прожекторных лучей.

У Клио другие заботы.

У кого там глаза закрываются? Потормошить.

Пощупать кислородную трубку. Струя холодного газа ометает лицо. Отпустить.

Переводчица еле сдерживает тошноту. Поднимает руки к маске. Перехватить.

— Нельзя.

Клио опустилась на колени. Смотрит в глаза, уговаривает потерпеть. Словно мать — маленькую дочь, хотя по возрасту, наоборот, сама в дочери годится.

— Хочешь, поменяем маску на другую?

Другая — точно такая же, но без маски нельзя, смерть.

Представитель флота оказывается рядом. У капитана первого ранга на плече «крылышки», маска ему привычней, чем Клио.

Переводчица мотает головой.

Решила перетерпеть — и выдержала. Только когда машина снизилась, уже перед самым Лондоном, вместе с остальными сняла маску и тут же уткнулась в бумажный пакетик…

На земле встречает мистер Иден. Пальто нараспашку, под ним фрак, на голове цилиндр… А Клио в летном комбинезоне, кожаный шлем, очки. Нет, не Амалия Экхарт, даже не медвежонок. На Клио авиационная сбруя — не родная. Дурно сшитой меховой игрушкой, вот чем она себе казалась

Греческое посольство не подвело. На встречу с британским премьером отправилось не вылезшее из самолета недоразумение, а «девочка из хорошей семьи». Эта часть Клио всегда с ней. Сейчас — только часть. Нынешняя Клио — давно не девочка. Не в том дело, что три месяца замужем, а в том, что она умеет выбирать, кому жить — а кому умирать. Она мерзла в Эпирских горах, где и заработала прострелы в спине. Злой горный ветер прохватывал пальто насквозь… За три месяца войны Клио научилась принимать решения и не торопиться менять их, даже если осознала ошибку.

Суетливая власть хуже бездарной.

Нынешняя Клио разучилась гнуть шею и спину — отучила боль, спасибо ей! Ее превосходительство министр привыкла по три раза на дню видаться с безносой старухой — и сплевывать на лезвие косы. Если при каждой бомбежке бегать в убежище — когда работать?

Англичане купились на образ. Не жалели лестных слов, уверяли, что в правительстве национального спасения необходимы представители всех партий… Не помогло? В ход пошло внезапное и злое давление, угрозы — вплоть до намеков на пропуск итальянских линкоров к греческим берегам во второй раз.

Клио улыбалась и говорила «нет». Правительство в Греции коалиционное, и посты у некоммунистов самые что ни на есть важные. Вот верховный главнокомандующий, генерал Папагос — каждый знает, что он монархист. Зачем что-то менять? Тем более, что офицеры с либеральными убеждениями возвращены на службу с повышением в звании, один, например, командует броненосцем.

Дождалась, когда вернулся благожелательный, снисходительный тон. Вот тогда симпатичная и чуть растерянная девушка исчезла. Как выглядело преображение со стороны, Клио не узнать. Черчилль не скажет, а говорить то, что сказала она, иначе, чем с глазу на глаз, нельзя. Помнит — шарф стал резать горло, точно был не шелковым, а жестяным. Кто сказал, что говорить правду легко и приятно? Пусть встанет напротив премьер-министра великой державы, которая все еще владеет господством на Средиземном море. И отрежет:

— Мой народ ненавидит Англию.

А как еще к ней относиться греку? Ладно, арест флота в прошлую мировую войну — лишь пощечина. Обидно, но маленькой стране можно и стерпеть. Нет, Антанте понадобилась греческая земля для того, чтобы на ней воевать… Сперва высадились сами, потом и греков погнали на бойню. Поманили Константинополем, исконно греческими городами Малой Азии, а потом бросили, оставили один на один с турками. За поражением в борьбе с кемалистами последовал исход с исконно греческих земель. За исходом — голод, Греция не смогла прокормить внезапную прибавку к населению.