Чтение онлайн

Другое дело — фотоаппарат. Был бы воздух прозрачен, был бы хороший объектив — хороший снимок можно сделать хоть от горизонта…

Сейчас к двум тонким черточкам стеньг прибавились еще две, пониже. Уже видно, что корабли не совсем одинаковые: у обоих грот выше фока, но у головного расстояние между мачтами куда меньше. Начинает проступать надстройка, за ней — единственная труба и, у головного, третья стеньга. Между надстройкой и единственной трубой — просвет. Три башни, относительно небольшие. На светлом фоне ясно вырисовываются очертания грузовых стрел, башен среднего калибра, катапульт, решеток радиоуловителей. Даже бурун под высоко вздернутый клиперным носом! Узлов тридцать дают…

Алексей молчит, хотя корабли наверняка узнал. Видимо, докладывает на авианосец по каналу, который приемник на «брюстере» ведомого не ловит.

В наушниках — щелчок.

— Отставить молчание. Делаем снимки.

Невидимые врагу самолеты становятся в вираж, показывают уснащенное объективами брюхо. Есть снимки: линейные корабли «Шарнхорст» и «Гнейзенау» на почти полном ходу, в лучах рассветного солнца. Нацисты пока не подозревают, что в трехстах восьмидесяти кабельтовых от них доворачивает, чтобы стать точно против ветра, греческий авианосец…

30 марта 1940

Авианосец «Атина»

06.05.

Над авианосцем хмурое утро.

Так же хмур Михаил Косыгин.

Только что отгремел в ушах уверенный голос капитан-лейтенанта Иваненко: «Вижу „Гнейзенау“ и „Шарнхорст“. Как слышите? Вижу линейные корабли „Гнейзенау“ и „Шарнхорст“…»

История повторилась. Снова авианосец и два эсминца против двух линкоров. Точно как год назад.

И конвой тогда, год назад, тоже был — только за спиной англичан, а не под носом у противника. Немцы его даже не пробовали атаковать, то ли не обнаружили, то ли все-таки получили повреждения.

Курс, скорость, дистанцию до немцев докладывают из боевого информационного центра поминутно. Сейчас между ними и конвоем уже меньше трехсот кабельтовых, а максимальная скорость конвоя всего восемь узлов. Линкоры идут на тридцати, и могут выжать больше.

Все бы ничего, только свой защитник ушел, так, что на радиоуловителе не видно отметки. Конвой придется защищать «Атине».

Шансы есть, и дело даже не в том, что помогут корабли эскорта. У Косыгина перед британцем есть важнейшее преимущество: радиоуловитель. На разведку он отправил не эсминец, а дежурное звено, и самолеты «Атины» уже готовят удар. Если конвой догоняет союзник — бомбы и эрэсы можно и отцепить, не так ли?

Оба эсминца врио командующего дальним прикрытием конвоя отправил в помощь эскорту. Сейчас они там важней, поддержат британцев, греков и «Червону Украину».

Из-за гражданской войны и разрухи крейсер строился больше десяти лет и устарел до вступления в строй. В двадцатых достроили из-за того, что не смогли потянуть ничего лучшего. В тридцатые не пустили на разделку потому, что сообразили, как правильно модернизировать. Теперь вместо длинных стотридцатимиллиметровок на нем короткоствольные «обрезы» на зенитных станках. Англичане со своими крейсерами, оставшимися от первой мировой войны поступили точно так же, переделали в корабли ПВО. Теперь вся польза от больших кораблей в бою против линкоров — способность ставить дымовую завесу, химические генераторы есть на обоих. Так что длинные пушки советских эсминцев окажутся, несмотря на наличие крейсеров, главным калибром сил эскорта.

Еще одна подробность — у англичанина конвой был за спиной, у Косыгина спереди, и груз нужно спасать любой ценой. Какое-то время эскорт продержится, закрывая суда дымовыми завесами, а авианосец должен притормозить врага, заставить отбивать атаки с воздуха. Желательно разбить им морды настолько сильно, чтобы рейдеры отказались от атаки.

В Норвежском море от момента обнаружения немецких линкоров до первого попадания в авианосец прошло тридцать восемь минут, за это время англичане не успели поднять ни одного самолета. Михаил узнал о противнике двадцать минут назад — и у него уже готовы к подъему две эскадрильи из трех. Немцы не отвечают на вызовы по радио, надвигаются молча. Курс — точно на перехват конвоя. Выбора нет, он сделан, когда греки согласились идти вместе с англичанами одним большим конвоем.

БИЦ докладывает, что командир эскорта и коммодор приняли решение не распускать конвой. Рассчитывают на дальнее прикрытие.

«Вы же прикроете, сэр. Особенно ждем двухмоторные самолеты».

О том, что линейный крейсер шляется черт-те где, англичане не знают, думают, что он развернулся и спешит на выручку. Ждут. Вместо этого авианосец поднимает отличные двухмоторные самолеты, все двенадцать — ну, и «бычков».

Что ж, союзники не так уж неправы. «Атина» успеет нанести удар, а там хоть трава не расти!

Косыгин поворачивается к Колокольцеву.

— Поднимайте первую и вторую, Александр Нилович. Ждать дальше нельзя. Да и обслуживать третью удобней, когда ангар не забит самолетами.

Решение означает, что самолеты истребительной эскадрильи пойдут на взлет через добрых полчаса. Это же означает развилку для самого Колокольцева. Где ему быть? Во главе первой ударной волны? Второй? С «острова» авианосца руководить подготовкой второй волны, которая, быть может, не успеет подняться в воздух вообще? Авианосец — хрупкий корабль. Достаточно одного попадания в полетную палубу…

Здесь, на «острове», командир авиагруппы сохранит связь со всеми своими людьми. Сможет проследить за взлетом, устранить любые проблемы на полетной палубе и в ангаре. Вверху — будет командовать боем.

Колокольцев взвешивает: где он нужней. Дергает ус, оглядывается на управляющего полетами. Старик, вернувшийся из отставки. Переводит взгляд на Косыгина. Хороший моряк, но очень средний летчик. К этим троим — Нелаев, комэск отличный, но на уровне полка думать пока не умеет. Вывод неприятен, но командиру авиагруппы приходится с ним смириться.

— Ударную волну поведет Георгий, — говорит он. — Я буду здесь. Может, вылечу со второй…

Говорит и, верно, сам понимает: скорее всего, вторую волну поведет комэск-три, Нелаев. Хотя бы потому, что принимать первую Колокольцев никому не доверит. И останется ему, летчику и асу, смотреть, как в небо уходят другие.

По палубе, яростно рыча, разбегаются нелюбезные командиру авиагруппы «кошки» — та, что впереди, не успевает взлететь, как разбег начинает следующая в строю. Рычание моторов, ветер от двух дюжин винтов — а снизу, из ангара, раздаются характерные вздохи катапульт, и с каждого борта вылетает по кургузому «брюстеру». Три запуска проходят нормально, на четвертом один из штурмовиков проседает, плашмя плюхается в воду… Здесь не Норфолк, рядом не ждет буксир-спасатель, и стрела корабельного крана не готова подхватить самолет. Сейчас «Атина» даже не замедляет ход.