Аврелион
Шрифт:
– Ну что ж, возвращаюсь к теме нашего предыдущего разговора, шеф-генерал. Сейчас я перешлю на экран твоего информпласта несколько десятков знаков. Мне бы очень хотелось бы знать твое мнение по поводу этой, ставшей известной мне информации.
По мере поступления знаков на экран информпласта, находящегося на верхней правой руке шеф-генерала, Мэрриот с напряженным вниманием следил за его лицевой панелью. Скарановая кожа Барнсуотта не претерпела никаких изменения, только пальцы его нижних рук несколько раз сжались в мелких судорожных движениях.
– Что скажешь, шеф-генерал? Ты узнаешь эти этот ряд кодовых знаков?
– Вполне… Но я не понимаю, зачем тебе такая, абсолютно бессмысленная информация? Ею никогда и никто не сможет воспользоваться, принимая во внимание условия ее реализации.
– Как ты думаешь, шеф-генерал, откуда я знаю твой архивный код? Если это, как ты говоришь, абсолютно бессмысленная информация, то, если она в принципе смогла попасть ко мне, то нельзя ли допустить, что я также смогу и применить ее в своих интересах?
– Это командор, невозможно. Для нашего взаимного упрощения ситуации, я хочу тебе изложить вкратце некоторые сведения об Архивном Резервном фонде данных индивидуалов, доступ к которому из зарегистрированных в ней сверхгуманов не имеет никто. Ты без сомнения знаешь, что секретность и запрос на получение чьих-либо данных по любой надобности проходят определенную процедуру, многократно продублированную системами проверки. Изменить, уничтожить либо произвести какие-либо несанкционированные действия кроме тех, что определены протоколом использования и инструкций невозможно в принципе. Любой проникновение в Архивный Резервный фонд базы данных мгновенно включает уничтожение всех данных сверхгуманов. Таким образом, система построена на принципе круговой поруки. Тот, кто желал совершить противоправные действия, прежде всего, уничтожался системами слежения и идентификации преступника. А потому, принимая изложенную мной информацию, я прихожу к простому выводу – тебя кто-то обманул.
– Н-да-да, можно так было бы все и представить, если бы не одно «но»! Вся процедура охраны и предотвращения любого несанкционированного проникновения и прочих акций в помещениях Архива, относятся к категории так называемым «посторонних», или «внешних проникновений». Мне дальше продолжать?
Барнсуотт не ответил. Он молча рассматривал командора и его скарановая кожа непроизвольно воспроизвела выражение нескрываемой ненависти.
– Что ты хочешь?
– Не беспокойся, шеф-генерал. Совет Реформ заинтересован в партнерстве с тобой. Предлагаю сделку: мы переигрываем все наши договоренности, а ты на правах командующего объединенными вооруженными силами будешь иметь возможность добиться исполнения своих целей в нашей будущей коалиции. Мы гарантируем их реализацию в пределах разумного. Дату переговоров мы назначим, как только представиться первая же возможность собрать Совет Реформ в полном составе. Тебя о сроке собрания немедленно известим. Это пока все. Ты согласен с нашим предложением?
– Люблю сильные ходы, - скривившись, хмыкнул Барнсуотт. – назначайте, я буду присутствовать.
– Да, шеф-генерал, хочу сказать еще несколько слов, чтобы уберечь твои силы от бесполезного их расходования. Наш источник слишком близко находится к твоему архивному индивидуалу и никогда не откажется от второй половины мер скарановых друз, которые по своим кондициям и свойствам можем достать только мы. Не стоит рисковать, шеф-генерал. Лучше сохранить часть и пользоваться ею вечно, чем потерять все и навсегда. Это гарантия того, что в наших отношениях не произойдёт непредвиденных случайностей.
Мэрриот отключил микросферу. От перенапряжения его нейросинапсические блоки находились на пределе температурного допуска. Он быстро открыл стоявший рядом контейнер с капсулами жидких спецприсадок, открыл в конструктиве правый боковой отсек и загрузил туда сразу две капсулы. Через мгновение его конструктив как бы приобмяк, откинулся на спинку кресла и оптика старшего командора, медленно снижая свой блеск, дала понять, что старший командор ушел в нирванну…
Глава 19
На исходе второго часа отделение Марка продвинулось к одному из турникетов Медцентра почти до середины исходного построения. Плотный строй десантной роты не располагал к особым шевелениям, но Боди, стоявший в затылок Марку, все же умудрился вытащить один из манипуляторов и теперь назойливо выстукивал пальцем по блоку антенной решетки веселенький ритмический рисунок. Марк долго терпел, но его терпения хватило на несколько минут:
– Ну все, ты у меня сутки из нарядов не вылезешь! Всю помойку, что за казармами лично перекидаешь в деструктор!
– Да ты чего, командир! Я все, так, побаловался, а ты уже и взбесился! Шутка это! – прогудел басом Боди, стараясь передать речевым анализатором шепот.
– Считай, что я тоже пошутил, - в тон ему ответил Марк. – К помойке прибавишь еще пару часов на переборку мембран фильтров «воздушек» всего отделения.
– Да ты что, обиделся, что ли? Какая искра тебя шибанула?
– Ты знаешь, Боди, у меня такое сложилось впечатление, что если от тебя останется только головной блок, ты и тогда будешь доволен на все сто!
– А чего киснуть?! Новые блоки энергопитателей поставят, тогда чем не жизнь! Как новенькие будем!
– Боди, приглуши свою кричалку! Не время орать об этом! Ты что, не въезжаешь?
– Да ладно, командир! Въезжаю. Стало быть, началось?
– В самую точку. Это начало операции. Вон видишь, наш комон застыл, будто перед началом атаки!
Молчавший до этого Хэд осторожно, на пределе слышимости, сказал:
– Только тогда можно сказать, что мы проскочили, когда дождемся передислокации. Наш штурмкапитан малый не промах, если мы таким темпом рванули вперед.
– Он нам сам передал кодовый пароль к началу. Как и было условлено. Думаю, парни не подведут…
Не успела последняя партия десантников покинуть монтажные конвейеры, как мощными сериями ударов гонга прогремело начало общего построения. Огромная платформа, на которой, сомкнувшись в единый монолит, расположился взвод Марка, с сильным ускорением провалилась в распахнувшийся под ней вход в широкий, освещенный точками огней туннель. Несколько десятков секунд стремительного полета-падения в пропасть туннеля закончились уже знакомой Марку гигантской, теряющейся во тьме пространства, площадью: